– Что - откинулся? Когда на учет ставать будешь?

Владимир сжал кулаки до боли в пальцах, посмотрел на пришедшего своим ледя-ным взглядом.

– Ты глазами-то не сверкай - не таких видали. Я твой участковый. Пришел попроведать освободившегося из мест лишения свободы.

Владимир ничего не ответил. Собрал разломанные бруски и доски в охапку, во-шел в дом, перед носом у участкового закрыв дверь, и набросил крючок. Стал растапли-вать печь, слыша и усмехаясь про себя, как барабанит по двери и бранится полицейский.

Он ничего не нарушил, мента в дом не звал, на учет ему ставать не надо - не ус-ловно-досрочно, по звонку откинулся. В течение трех дней обязан явиться за паспортом, а прошли только сутки. Так рассуждал Устинов.

Он растопил печку, присел на табурет. Постепенно дом оживал, наполняясь теп-лом. Думать не хотелось - слишком много о чем надо было подумать.

В дверь вновь постучали. Первая мысль была снова об участковом. Но прошло некоторое время, вряд ли он продолжал оставаться на крыльце. Да и стук был другой, не напористый. Владимир откинул крючок. На крыльце стояла соседка Татьяна, Устинов с трудом, но узнал ее.

– Как ты изменился-то, Володя, - она немного помолчала.
– В городе бы прошла - не узнала.
– Татьяна вновь замешкалась ненадолго.
– А я вижу - труба задымила... дай, думаю, схожу, узнаю: кто тут еще повадился. Вот... а это ты. Не ожидала тебя увидеть, честно не ожидала.

Татьяна что-то еще хотела сказать, но не решилась, так и осталась стоять на крыльце, не зная, что делать дальше.

– Проходи, раз пришла. Здравствуй соседка.

Владимир отступил от двери, давая пройти в избу.

– Ой, здравствуй, Володенька, здравствуй, - враз оживилась Татьяна.
– А я с испу-гу-то и не поздоровалась даже.

– Что - такой страшный пришел?

– Не страшный... Это я ляпнула не то.
– Она снова замешкалась.
– И не с испугу вовсе, а...

– Ладно, - перебил ее Владимир, - присаживайся, раз пришла.

Татьяна присела на табурет, огляделась демонстративно по сторонам.

– Я вот еще чего зашла, - она достала сигарету, прикурила, - не только посмотреть на тебя. Года три назад кто-то залез в твою избу - все сперли. Я вызывала участкового, писала заявление, но менты так ничего и не нашли. Посуду всю, топор, лопату я домой к себе унесла, а то бы и это сперли. Пойдем, Володя, поможешь принести все назад.

Татьяна вздохнула, поднялась с табурета и пошла, не оглядываясь. Она понимала, как тяжело сейчас Владимиру. Вернулся домой, а дома ни отца с матерью, даже ложки с вилкой ни одной нет.

– Вот, - указала она на несколько кулей в своих сенях, - это все твое. Как собрала тогда, так все и стоит. В этом куле посуда - неси аккуратно. В этих белье, тряпки кой-какие, одежда. Мебель, холодильник, телевизор, извини - не уберегла. Твоих я хоронила, просили они меня перед смертью сберечь дом, тебя встретить, рассказать все, как было. Расскажу, придет время, а сейчас неси. Потом придешь - в стайке там у меня лопаты, ви-лы, ведра, топоры...

Владимир перенес все. За работой и настроение поднялось немного. По крайней мере глаза уже не смотрели холодной тоской.

Вновь появилась Татьяна, уже вошла без стука и со своими сумками. Развязала один мешок, достала несколько тарелок, ложки, вилки, ножи. Из сумок вытащила продук-ты - нарезала, накрывала стол. И все молча.

Владимир тоже молчал, ничего не спрашивал и не мешал Татьяне. Сидел на табу-рете и наблюдал.

Время изменило и ее. Когда он последний раз видел Татьяну, ей было двадцать два года. Прошло пятнадцать лет. Кто она сейчас... муж, дети?.. Ничего этого Владимир не знал.

– Садись, Володя, к столу, - она достала бутылку водки, налила четыре рюмки, на две положила по куску хлеба.
– Помянем твоих.

Выпили молча, не чокаясь. Татьяна сразу налила по второй.

– А теперь за тебя, что ты вернулся. Твои никогда не верили, что ты насильник и убийца.

– Не надо об этом, - оборвал ее Владимир, - не готов я к разговору сейчас.

Он чокнулся рюмкой, опрокинул ее в рот, подождал, пока освободится другая, и разлил снова.

– Давай лучше за тебя выпьем. Никого не осталось у меня на свете, - он грустно усмехнулся, - кроме тебя, соседка.

Очень давно не пил водки Владимир. Три выпитые подряд рюмки немного ударили в голову. Очень давно не видел он женщин... Комок желания подступал, давил на горло... Татьяна встала.

– Не бойся... не изнасилую, - прохрипел он.

– И не получится, Володя... изнасиловать.

Она практически одним движением скинула платье...