– Почему в Антее?

– Не знаю. Что гадать - отзвонишься из санчасти. Езжай уже - время идет.

Брунов вздохнул и набрал номер своего начальника.

ХХVIII глава

Фролов с Суманеевым сидели в приемной.

– Скажи, Иван Сергеевич, зачем я директору понадобился. Знаю - ты сам напро-сился.

Фролов чувствовал себя увереннее, свободнее как бы, все-таки выходец из этих стен.

– Я когда звонил директору, просил о встрече, он быстро согласился. Сказал, что как раз хотел тебя пригласить. Значит темы разные, но вместе обсудим, если на одно вре-мя вызвали. Извини, Петр Степанович, больше ничего не подскажу, сам не знаю.

Обычно директор не держал долго сотрудников в приемной, не имел такой при-вычки и считал подобное недопустимым. "Работать надо, а не в приемных околачивать-ся", говорил иногда сам.

Вскоре их пригласили. После стандартных приветствий заговорил Бортовой.

– Давай, Иван Сергеевич, с тебя начнем. Петру Степановичу тоже интересно по-слушать, может, посоветует что-то дельное в процессе. Начни с того, как работается с По-сланником, с личных ощущений - мы же его так мало знаем.

"Сегодня директор не экономит на нас время, серьезно относится к проблеме", - подумал Фролов.

– Работается с ним хорошо, - начал Фролов, - обычный человек, внешне не выде-ляющийся, не амбициозный, не кичится своим положением. Цепкий, хваткий ум, я бы подчеркнул - с необычно развитой логикой. Иногда задаешь себе вопрос - мысли он что ли читать умеет? Способен принимать правильные, не стандартные решения. Как, напри-мер, с Загурским, он попросил его выпороть.

– Не понял - что сделать?
– Удивился директор.

Фролов заволновался.

– Вы знаете, Александр Васильевич, Загурский, конечно, голова. Но с подчинен-ными груб, амбициозен, не корректен, ни во что их не ставит. Он так и к Посланнику от-несся, определив место шестерки и слушать даже ничего не хотел. Посланник ему гово-рит, а он просто не слушает. Как же это снизойти, чтобы кого-то неизвестного слушать. Потом извинился, естественно, когда все понял.

– И как понял?

– Так выполнили мы просьбу - выпороли.

– Это как?

– Сняли штаны и ремешком солдатским по попке.

Бортовой откровенно расхохотался.

– И что?

– Пришлось выслушать, а извинился уже самостоятельно. Сказал, что и отноше-ние к подчиненным изменит, просил не рассказывать никому.

– Так ты уж, Иван Сергеевич, не рассказывай больше никому, - сквозь смех по-просил директор.
– Да-а, такого я еще не слышал, чтобы генерального конструктора ре-мешком учили. Вот, оказывается, жизнь-то, какая бывает. Хорошо, давай предложения по существу.

Фролов собрался с мыслями.

– По существу два предложения, товарищ генерал-полковник. Первое - вернуть войсковую часть связистов на место прежней дислокации. Второе - место жительства По-сланнику сменить, построить коттедж в другом месте. Есть в пригороде элитные поселки, там сами бизнесмены охрану держат, посторонних на территорию не пускают. Аргументы следующие.

– Подожди. Что ты, Петр Степанович, по этому поводу думаешь?

– Думаю, что предложение дельное. Со связистами понятно - еще одна капля на нашу игру с ЦРУ. Они успокоятся на первое время, но, как только появится информация о самолетах и подлодках Посланника, а она появится, они просто взбесятся в поиске. А на прежнем месте ничего нет, с нуля все начинать надо. Только я бы не строил коттедж в элитном поселке, подобраться там легче к Посланнику. Лучше отдельный домик на кра-юшке какого-нибудь лесочка. Образно говоря - в степи всегда виднее, чем в тайге.

– Хорошо, согласен. Иван Сергеевич, ты свободен. А с Суманеевым мы еще неко-торые региональные вопросы обсудим. Домой, Иван Сергеевич, не придется заехать, у вас опять ЧП. На аэродроме уже Синицин ждет, там тебе все расскажет. А Суманеев тебя догонит, не переживай.

ХХIХ глава

– Послушай, Коленька, а почему мы с тобой в лесу никогда не гуляли? Какой воз-дух, сосны - просто прелесть, как хорошо! И никого нет, мы с тобой вдвоем.

Ирина опередила его на полшага и повернулась, заглядывая в глаза.

– Да, родная, вдвоем чудесно. Мне тоже надоели чужие люди.
– Он притянул ее к себе, прижал, ощущая запах родных волос.
– Хочется выйти во двор и никого. Заведем собачку, она тоже будет членом семьи. Ты какую породу хочешь?

– Не знаю, только не этих мордатых и злобных.

– А давай заведем двух. Кеесхонда, например, и Мясоеда.

– Ой, я таких и названий не слышала. Зачем нам что-то импортное?

– Импортное, говоришь, - Николай рассмеялся.
– Это шпицы и даже чем-то похо-жи друг на друга. Средних размеров, очень пушистые, добрые, отзывчивые и игривые. Кеесхонды обычно серого окраса, а самоеды более белого. Это собака северных народов. Уверяю тебя, милая, тебе очень понравятся такие псы.