Перед поездкой Паскаль заглянул к матери. Антония ждала его.

– Я завтра вернусь, мама.

– Она такая высокая, здоровая, и грудь большая. У вас будут хорошие дети.

Паскаль попросил Томассо-коммуниста отвезти его на моторке в Ла-Специю. Оттуда поезд идет до Флоренции, потом пересадка, еще один поезд. В Риме надо будет найти этого Дина и наорать на него как следует. Как он посмел бросить больную девушку одну?!

– Мне бы, конечно, с тобой поехать, – сказал Томассо-коммунист. Мотор ревел и захлебывался. Паскаль устроился на носу – Американцы – ужасные свиньи. Особенно те, кто фильмы снимает.

– Да уж, отослать женщину и забыть о ней! – согласился Паскаль.

– Это их кино – издевательство над искусством. Они превращают подлинную скорбь в водевиль, и обязательно им надо, чтобы жирные мужики падали мордами в жирные торты. Кино должны снимать только итальянцы. Так нет же, эта зараза распространилась уже по всему миру, как дурная болезнь среди моряков. Comedia d'Italiana, пакость какая!

– А мне нравятся вестерны, – сказал Паскаль. – И ковбои нравятся.

– Пакость! – повторил Томассо-коммунист.

Паскаль уже отвлекся.

– Томассо, Валерия говорит, что в Порто-Верньоне никто не умирает. Только дети и старики. Она сказала, американка не умрет, если не уедет отсюда.

– Паскаль…

– Да я знаю. Это все россказни. Но ведь и правда, я не помню никого, кто бы умер здесь молодым.

Томассо задумчиво поправил на голове ленинскую кепку.

– Сколько лет было Карло, когда он умер?

– Шестьдесят три.

– По мне, так совсем молодой.

На подходе к Ла-Специи пришлось пробираться между больших кораблей.

– Томассо, а ты когда-нибудь в теннис играл?

В молодости Томассо попал в концлагерь под Миланом и там всякого насмотрелся.

– Играть не играл, но как другие играют – видел.

– И часто игроки по мячу промахиваются?

– Те, что получше, – редко, но все равно каждый сет кончается тем, что кто-то теряет мяч либо в сетку попадает. Иначе никак.

Паскаль ехал в поезде и думал о теннисе. Каждый сет заканчивается тем, что кто-то теряет мяч. Вроде жестоко, но очень жизненно. Удивительно, как английский повлиял на его мышление. Во Флоренции он изучал поэзию. Английские слова постепенно утрачивали старый смысл и обретали новый, наполнялись образами, превращались в цитаты. Вот, например: он спросил Ди Морей, любит ли тот человек так же, как она. Ди ответила: да, конечно любит. Себя. Паскаль очень гордился тем, что понял шутку, и своим знанием английского гордился тоже. Он снова и снова прокручивал в голове последний разговор. И еще другой, в бункере. Надо же, какое у Ди воображение! Как она сразу представила себе молодого солдата, рисующего портрет с фотографии!

Напротив Паскаля сидели две девушки. Обе читали один и тот же модный журнал. Они постоянно шушукались, обсуждали прочитанное, тыкали пальчиками в фотографии, хихикали и поглядывали в сторону Паскаля. «Брижит Бардо еще красавица, но скоро она станет толстой как корова». Девчонки не говорили, а кричали, наверное, из-за шума в поезде.

Паскаль закурил и вдруг спросил их:

– А там ничего про актрису Ди Морей не сказано? – Он и сам от себя не ожидал, что заговорит с ними.

Бедные девушки уже целый час на него поглядывали, а потому ужасно обрадовались. Та, что повыше, спросила:

– Она англичанка?

– Американка. Снимается в «Клеопатре», в Риме. Вряд ли она такая уж известная, но, может, про нее в журнале пишут?

– В «Клеопатре»? – Девушка полистала журнал, нашла фотографии потрясающе красивой темноволосой женщины, несомненно, куда более красивой, чем Ди Морей, и показала снимок Паскалю: – С Элизабет Тейлор?

Подпись под фотографией обещала читателям шокирующие подробности «американского скандала».

– Из-за нее Эдди Фишер и Дебби Рейнолдс разводятся, – доверительно сообщила Паскалю та, что повыше.

– Ужас какой! – добавила та, что пониже. – У бедняжки Дебби двое детей.

– А теперь она и Фишера бросила. У нее роман с этим англичанином, Ричардом Бёртоном.

– Бедный Эдди Фишер!

– А по-моему, это Ричард Бёртон бедный. Она же чудовище!

– Эдди Фишер специально прилетел в Рим, чтобы ее вернуть.

– А у самого двое детей! Вот стыдобища-то! Бросил их и ушел к этой Тейлор!

Паскаль был потрясен таким объемом информации. И откуда эти девицы все знают? Можно подумать, они свое семейство обсуждают, а не актеров. Теперь девушки принялись перемывать косточки Ричарду Бёртону и Элизабет Тейлор. Вот чего Паскаль к ним полез? Про Ди Морей девчонки и слыхом не слыхали. Она и сама ему говорила, что «Клеопатра» – ее первый фильм.

– Этот Ричард Бёртон – редкий бабник. Я бы на него и не взглянула.

– А вот и взглянула бы!

– Ну взглянула бы, да. – Девушка улыбнулась Паскалю.

Клуши захихикали.

– А Элизабет Тейлор уже четыре раза замужем была, – сказала Паскалю та, что повыше.

Юноше остро захотелось спрыгнуть с поезда на ходу. Девицы перекидывались репликами, как теннисным мячом, и ни одна не промахивалась.

– Ричард Бёртон тоже женат.

– А она змея!

– Да, но красивая змея.