– Получше, – ответил Паскаль.

В голове крутились слова Дина. «Все непросто». Паскаль представил, как Ди Морей идет по дороге из Портовенере. Тропинка в горах спускается прямо к станции. Если Ди поднимет голову, то увидит тот самый обрыв, на котором они недавно сидели.

– Алвис, я пойду пройдусь.

Американец кивнул и налил себе еще вина. Паскаль вышел на улицу и захлопнул дверь. Беттина, жена старого Люго, смотрела ему вслед. Юноша не стал с ней заговаривать. Он начал взбираться по ослиной тропе. Из-под ног осыпались мелкие камушки. Позади осталась трепыхающаяся на ветру веревка, ограждавшая его теннисный корт. Идиотская затея.

Паскаль прошел через оливковые и апельсиновые рощи, вскарабкался на уступ, добрался до перевала. Наконец впереди показался бункер, похожий на пустую упаковку из-под таблеток. Паскаль сразу понял, что был прав. Она здесь. Камни и ветки были раздвинуты, открывая спуск в укрепление. Паскаль точно помнил, что аккуратно прикрыл вход, когда уходил отсюда с Ди.

Ветер сердито ударил юношу в спину. Паскаль осторожно переступил с расколовшегося камня на крышу бункера и начал спускаться.

Солнца было побольше, чем в тот день, когда они пришли сюда вместе. Уже перевалило за полдень, и в бункере стало гораздо светлее. И все же Паскаль постоял несколько секунд, привыкая к полумраку. Потом он увидел ее. Она сидела в дальнем углу, прислонившись к стене, свернувшись клубочком под большой кофтой. Ди казалась такой хрупкой на фоне бетонной стены и совсем не походила на то эфирное сияющее создание, которое совсем недавно он увидел в первый раз.

– Как вы узнали, что я здесь? – спросила она.

– Я не узнал. Надеялся, – ответил Паскаль.

Он сел рядом с ней, прямо напротив рисунков. Ди положила голову ему на плечо. Паскаль обнял девушку и крепко прижал к себе. Ее щека оказалась у него на груди. В прошлый раз, утром, солнечный свет падал только на пол. А теперь послеполуденные лучи вскарабкались на стену и осветили все портреты. Три ярких прямоугольника, а в них пять лиц.

– Я собиралась спуститься к гостинце, правда! – сказала она. – Я просто ждала, когда солнце доберется до картин.

– Красиво, – ответил Паскаль.

– Сначала мне показалось, что это ужасно грустно – ведь никто никогда их не увидит. А потом я подумала, если взять эту стену и поместить ее в какую-нибудь галерею, то будет просто пять старых, выцветших портретов. И тогда я поняла: они прекрасны, потому что их место здесь.

– Да, – сказал Паскаль. – Я так думаю.

Они долго смотрели, как пятна света медленно ползут вверх по стене. У Паскаля закрывались глаза. Наверное, это не очень романтично – вот так вот взять и уснуть рядом с красивой женщиной.

Солнце добралось до нарисованной девушки, и она вдруг как будто чуть-чуть повернула голову, разглядывая светловолосую американку и молодого итальянца. Паскаль и раньше замечал, что на свету портреты оживают.

– Вы правда думаете, что он ее встретил? – прошептала Ди. – Художник?

Сколько раз Паскаль задавался этим вопросом! Вернулся ли тот парень в Германию, к своей девушке? Рыбаки рассказывали, что немецких солдат бросили здесь. Их почти всех захватили в плен или убили американцы. Узнала ли немецкая девушка о том, что влюбленный в нее художник дважды написал ее портрет на залитой солнцем бетонной стене бункера?

– Да, – ответил Паскаль. – Я думаю.

– И они поженились?

– Да. – Паскаль вдруг представил себе все до конца.

– А дети у них были?

– Ragazzino, мальчик, – сказал Паскаль и сам себе удивился. В груди заболело, как болит иногда живот, если объесться за ужином. Слишком много всего навалилось.

– Вы мне сказали однажды, что на коленях приползли бы за мной из Рима. – Ди сжала его руку. – Мне никто никогда такого не говорил.

– Да, – ответил Паскаль. «Все непросто».

Ди снова положила голову ему на плечо. Свет забирался выше и выше, рисунки уже скрылись в полутьме. Галерея закрывалась до утра.

– Нет, ну правда, он к ней вернулся? – Ди заглянула ему в глаза.

– Да! – хрипло сказал Паскаль.

– Вы не просто так это говорите, чтобы меня утешить?

Ему казалось, что у него сейчас лопнет что-то в груди, лопнет и раскроется. Английских слов, чтобы выразить все, о чем он думал, не хватало. Он не мог ей сказать, что чем дольше ты живешь, тем больше страданий и сожалений выпадает на твою долю. И жизнь твоя постепенно превращается в автокатастрофу. Всего этого выразить он не мог и потому просто сказал:

– Да.

Они вернулись в деревню уже под вечер, и Паскаль представил Ди Бендеру. Алвис читал на крыльце гостиницы. При виде девушки он вскочил, книга упала на стул. Они неловко пожали друг другу руку. Обычно трещавший без умолку Бендер притих. Может, оттого, что Ди была так красива, а может, просто от усталости: столько всего произошло за один день.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказала Ди. – Вы не обидитесь, если я вас оставлю? Мне нужно поспать. Я сегодня долго гуляла по горам и ужасно устала.