– Ну конечно! – ответил Бендер и только тут догадался стащить с головы шляпу.

Ди вдруг вспомнила, почему его имя кажется ей знакомым. Она обернулась на пороге:

– Боже мой, мистер Бендер! Так вы и есть тот писатель?

Бендер смущенно уставился в пол. Писатель, надо же.

– Ну что вы! Я не настоящий писатель.

– Еще какой настоящий! Мне ваша книга очень понравилась.

– Благодарю вас. – Паскаль в жизни не видел, чтобы американский верзила так краснел. – Я ее еще не окончил. Не все сказал.

– Разумеется.

Бендер глянул на Паскаля, потом снова на красивую актрису и рассмеялся.

– Хотя, если честно, это максимум, на который я оказался способен. Дальше дело совсем не идет.

Она мягко улыбнулась:

– А может, роман уже закончен? Может, это и есть вся история? Если так, мне она очень нравится.

Ди снова извинилась и ушла в гостиницу, а Паскаль с Бендером остались таращиться на закрытую дверь.

– Бог ты мой! Это девушка Бёртона? Я ее совсем другой представлял.

– Да, – ответил Паскаль.

Валерия снова возилась на маленькой кухне. Паскаль стоял рядом с ней и ждал, пока она закончит варить суп. Потом он отнес тарелку в комнату Ди, но девушка уже уснула. Он наклонился проверить, дышит ли она. Поставил тарелку на столик и спустился в тратторию. Бендер ел суп и смотрел в окно.

– Что стало с деревней, Паскаль! Вас затопила цивилизация.

Отвечать уже не было сил, юноша молча прошел мимо Бендера и остановился на крыльце. Впереди плескалось зеленое море. На берегу болтали и сворачивали сети рыбаки. Они курили, смеялись, мыли снасти и лодки.

Паскаль тоже закурил. Рыбаки по одному поднимались по лестнице с оставшимся после продажи уловом, махали рукой, кивали. Томассо-Хрыч протянул ему веревку с анчоусами, сказал, что специально не все продал в ресторане, оставил немного для Валерии. «Как думаешь, она не откажется?» – спросил он юношу. «Нет, не откажется», – ответил Паскаль, и Томассо скрылся на кухне. Через несколько минут он вышел, уже без рыбы.

Бендер был прав. Кто-то открыл кран, и весь мир хлынул в их деревушку. Паскаль и сам хотел ее встряхнуть, разбудить, а теперь…

Потому он и не удивился, когда через несколько минут услышал рев мотора очередного судна. Гвальфредо. Оренцио с ним не было, Гвальфредо сам стоял за штурвалом, рядом пристроился Пелле.

Паскаль чуть губу не прокусил. Вот только этого унижения ему сейчас и не хватало. От горя и растерянности он вдруг вообразил Гвальфредо воплощением всех своих бед. Паскаль вернулся в гостиницу и взял с вешалки старую мамину трость. Алвис поднял голову:

– Что случилось?

Паскаль не ответил. Он молча вышел на крыльцо и спустился по ступеням навстречу Гвальфредо и Пелле. Те как раз сходили на пристань. Из-под ног решительно шагавшего Паскаля летели камни. В сиреневом небе проносились облака, последние лучи солнца грели песок, волны с шумом бились о скалы.

Гвальфредо шагнул навстречу юноше и улыбнулся:

– Американка прожила у тебя три дня, Паскаль, а должна была поселиться в моей гостинице. За тобой должок.

Солнце светило Паскалю в глаза, и лиц мужчин на пирсе он не различал, только силуэты. Юноша молча шел вперед, вновь и вновь вспоминая Валерию, отравившую его мать, Майкла Дина и Ричарда Бёртона, Амедию и своего сына, неудавшийся теннисный корт, вспоминал, что недостоин называться мужчиной, вспоминал свое унижение перед Гвальфредо.

– А еще англичашка свой счет за выпивку не оплатил. С тебя и за это тоже причитается.

– Нет, – просто ответил Паскаль.

– Нет?! – переспросил Гвальфредо.

Юноша услышал, как Алвис выходит на крыльцо.

– Паскаль, тебе помочь?

Гвальфредо поднял голову:

– У тебя еще один американец поселился? Ты что это, Турси, совсем страх потерял? Придется удвоить налог.

Паскаль встретился с ними на краю площади, там, где пляжная грязь перемешивалась с булыжниками мостовой. Гвальфредо открыл было рот, но тут Паскаль изо всех сил ударил Пелле тростью по бычьей шее. Раздался хруст. Здоровяк явно не ожидал нападения, ведь в прошлый раз Паскаль отчаянно трусил. Пелле свалился на бок как подкошенный. Паскаль снова поднял трость, но оказалось, что она сломалась о шею громилы. Паскаль отбросил бесполезный обломок и ринулся на Гвальфредо с кулаками.

Гвальфредо драться умел. Он поднырнул под руку Паскаля и два раза сильно ударил его по скуле и по уху. Скулу сразу обожгло огнем, в ухе зазвенело. Паскаль не устоял на ногах и упал прямо на Пелле. Юноша понял, что на одном адреналине драку не выиграть. Он постарался подобраться к Гвальфредо поближе: бил его кулаками, локтями, ногами, лупил по голове, в грудь, всюду, куда мог дотянуться.

Затем он почувствовал, как Пелле оттаскивает его за волосы, и внезапно понял, что, возможно, из этой драки ему победителем не выйти. От этой мысли адреналин мгновенно улетучился, Паскаль обмяк и всхлипнул, как уставший плакать ребенок. Кулак Пелле тараном врезался ему под ребра. Громила поднял юношу и с силой бросил на землю. В легких у Паскаля не осталось ни молекулы кислорода.