Покрасневши от гнева и оскорбления, Алла не знала, что делать, поглядывая на Николая, которого охватила невиданная доселе ярость и отвращение к этим, самоуверенным в своей безнаказанности, подонкам. Он поднялся и в первую очередь успокоил Аллу: «Все в порядке, родная, — тихонько прошептал он ей на ушко, — больше никто не оскорбит и не побеспокоит тебя. Я разберусь… У меня еще здесь разговор… Ты пока посмотри с Викой дом, здесь есть на что взглянуть».

Его спокойствие и уверенность, нежная улыбка и любимый голос привели ее в порядок. Она уже забыла об инциденте, уводя Вику за горничной — интересно посмотреть и походить по дому, в котором раньше она могла побывать только во сне или кино. Но скорее всего другой ответ стоял напротив ее скоротечной забывчивости…

Когда Вика и Алла покинули гостиную, Николай, проводивший их взглядом, посмотрел на Олега, развалившегося в кресле и с интересом наблюдавшего за событиями. Его высокомерно-самодовольное лицо означало: ну, что ты можешь сделать со мной, сратый докторишка, скажи еще спасибо, что не трахнули их обеих, и ты сидишь здесь, за нашим столом, а мог бы уже и валяться где-нибудь с разбитой мордой в лучшем случае. Если ты умеешь хорошо лечить — это не означает, что ты имеешь тут голос.

Николай вдруг ощутил, почувствовал, что он может порвать этого негодяя на расстоянии. Это чувство, как само собой разумеющееся, где-то глубоко сидело в подкорке, словно с рождения пряталось там, но настало время выйти и поработать.

— Я не прощаю оскорблений, — начал он.

— Заткнись, пиявка больничная, кто тебе вообще давал слово, — цинично перебил его Олег под одобрение кивающих головами друзей.

Михайлов почувствовал, что Александр на его стороне и сейчас вмешается, но это его дело и только он доведет его до конца. Его глаза гневно сверкнули необычно холодным блеском, Олег вскрикнул истошно и вывалился из кресла, теряя сознание. Все вскочили, не понимая, что происходит и только Александр догадывался о причине, повергшей Олега на пол. Он взмахнул рукой, и подбежавшая охрана поволокла Олега из гостиной, оставляя на полу окровавленный мешочек, выпавший из его штанины.

— Ничего страшного не случилось, господа, — раздался хриплый и необычно низкий голос Николая, от которого у каждого пробежали по спине мурашки. — Я просто оторвал ему яйца и так будет с каждым, кто попытается залезть под юбку не только моей будущей жене, но и теще. И я надеюсь — этот скромный урок не пройдет даром.

— Да ты шакал… — закричал Вано и захлебнулся, дико вращая глазами, из его рта выпал оторванный язык.

— Этому засранцу я вырвал язык, урок не пошел ему впрок, — Михайлов оглядел Бориса, Михаила и Петра, испуганно жалкий вид которых уже не соответствовал напыщенности и вседозволенности.

Вано выхватил пистолет, пытаясь застрелить Николая, но его рука медленно поворачивалась к собственному виску, он тщетно хватал ее другой рукой, дергался, наконец, замер. Его глаза наливались диким ужасом, а живот опорожнялся, пачкая внутренности штанов и наполняя влагой ботинки. По гостиной медленно пополз запах испражнений.

Николай сморщил нос.

— А ля джигит без оболочки. Демонстрация истинного лица, — Михайлов вскинул руку, указующую на обгадившегося Вано, — а вообще я грузин уважаю. Среди них мало засранцев и трусов, как этот. И я не хочу загадить твоими недостойными мозгами этот благородный пол, а поэтому твоя рука просто отсохнет, — зло закончил Николай.

Рука Вано упала, как плеть, и пистолет покатился по полу. Более не обращая внимания на бандита, Николай подошел к Александру.

— Извини, Саша, наверное, надо было сделать как-то не так, по-другому?

— Нет, Николай Петрович, мужчина должен уметь постоять за себя… они этого заслужили. Вы как считаете? — тоном учителя он обратился к нашкодившим «ученикам» — Борису, Михаилу и Петру.

Испуганные и ошеломленные, готовые согласиться хоть с чем, привыкшие повелевать и наказывать, в обратной ситуации они раскисали. Получив полное единодушное одобрение, Александр продолжил:

— Значит, так тому и быть, а нам пора в другой зал. Вы с нами? — из приличия спросил он.

— Нет, мы, пожалуй, пойдем, — робко ответил за всех Петр.

И они, жалкие в своей раздавленности, без былого чванного могущества, гуськом тронулись к выходу, словно побитые шакалы, нападающие стаей и получившие неожиданно могучий отпор.

— Я надеюсь, никто не заболеет синдромом длинного языка и мне не придется лечить его укорочением? — с усмешкой бросил им вслед Николай.

Ответа никто не услышал — зажав для верности рот рукой, троица пулей вылетела из коттеджа.

Оставшись одни, Александр и Николай враз свободно вздохнули: словно воздух очистился и стало свежее.

— Не переживайте, доктор, — Саша постарался сгладить неприятный осадок, — все нормально, этих сук, оказавшихся слизнями, давно не мешало поучить. Пойдем искать невесту?

Михайлов кивнул и задумался, идя следом за Александром. «Хорошо, что я продемонстрировал свои способности Саше еще раньше — он внешне спокойно воспринял все события, а то бы ему сейчас потребовались объяснения. Но стоило ли вообще оставлять этих живыми? Нет — я все-таки не судья».