Перед глазами четко вырисовывалась картина, где Вано и Олег насилуют 14-летнюю девочку, ее наполненные ужасом глаза и исковерканный в крике ротик, затыкающийся извращенным способом. Запугав родителей, которые так и не подали заявление в милицию, что изнасилуют еще и младшую дочь, они расхаживали на свободе, уверенные в себе. Сердце сжалось от боли и отвращения к похотливым мерзавцам. Мозг, словно видеоплеер, прокручивал подробности прошедших событий.

«Но откуда я знаю все это»?

Виски заломило пришедшей болью, и он вспомнил, что нельзя искать причину. Боль ушла, и он понял, что может еще многое, только нельзя спрашивать — почему.

Горничная, догадавшись, что они ищут женщин, указала на бассейн, Саша и Николай направились туда.

— Алла Борисовна, вы извините меня за этого хама, — Александр подошел к ней и склонил голову, — я их всех прогнал, они наказаны и просили прощения.

Алла, удивленная и ошарашенная размерами дома, уже действительно не обижалась. Ей, женщине советской эпохи, воспитанной на моральном кодексе строителя коммунизма, в диковинку казался такой огромный частный коттедж.

— Хамы встречаются везде, Александр Анатольевич, но реже, чем добрые люди, а друг Николая Петровича и для меня друг. Все позади и не стоит беспокоиться.

Алла посмотрела на Николая, и он шепнул ей на ушко: «Не волнуйся, никто не ожидал такого поворота. Я наказал обидчика по заслугам».

Она незаметно благодарно сжала его локоть.

— У вас такой шикарный бассейн, Александр Анатольевич! — детские глазки Вики смотрели с восхищением.

— Вы, Вика с Николаем Петровичем и Аллой Борисовной, можете приезжать сюда в любое время, даже когда меня нет. Доктор знает, что это не пустые слова. О-о! Кажется, прибыли гости, пойдемте встречать, — услышав шум, закончил Александр.

Родственники завалили шумной толпой, Николай их уже знал и их знакомили с Александром. Вика и Николай принимали поздравления, Аллу поздравляли, как маму и тещу. Говорили все враз, наполняя шумом, весельем и радостью комнаты дома. Активнее и громче всех радовался Григорий, муж Светланы.

— Я всегда говорил, что эти Петровы ненормальные, — шутил он, — у них все, как не у людей. То они ходить по земле не могут, то посмотри, — он легонько толкнул Вику, — порхают, как ласточки. То у них ничего нет, то вон, какого мужика отхватили. Я не удивлюсь, что скоро в газетах начнут писать: «Доктор Михайлов принимал у себя зарубежных медицинских светил, но больше всего их поразила его красавица жена».

Под общий смех, Станислав, свояк Григория, продолжил шутку:

— Это еще что-о! В последние годы стало модным писать: «Знаменитая теща Михайлова, госпожа Петрова, посещает детский сад в Нью-Йорке»…

Смеялись от души, до слез, хватаясь за животы. Довольные Алла и Вика, смеясь, с гордостью поглядывали на родственников, держа Николая с двух сторон.

Григорий вдруг зашелся в смехе, показывая на Аллу:

— Смотрите, как она в него вцепилась — теперь точно до Нью-Йорка не оторвется!

У многих уже от смеха начали побаливать животы, Алла краснела, радовалась и тоже смеялась.

Александр пригласил всех за стол и, как хозяин, взял первое слово:

— Уважаемые дамы и господа! Прежде мой дом никогда не наполнялся аурой настоящего, истинного веселья и доброжелательности. Виной тому наши молодые — Вика и Николай! Только по-настоящему порядочные, добрейшей души и горячего сердца люди могли сделать это. Я не желаю вам безбрежный океан любви, чистой, как безоблачный небосвод потому, что это у вас уже есть. Я желаю вам сохранить и пронести эти бесценные чувства через всю жизнь! За молодых!

Звон хрустальных бокалов, брызги шампанского, поздравления и поцелуи — все смешалось в едином порыве радости и веселья.

Алла, не подавая виду, слегка грустила. Как бы ей хотелось, что бы поздравления звучали и в ее адрес. Не как теще… Но это было ее предложение. Теперь слово за ней. Алла подняла наполненный бокал, шум за столом стих.

— Дорогие, родные мои дети! Я так счастлива и волнуюсь… Любовь — это как болезнь. Все знают, что Николай лечит любые болезни, но пусть эта болезнь, болезнь любви, останется неизлечимой навсегда. За любовь! За человека, принесшего в наш дом счастье! За тебя, дорогой наш Коленька! И за тебя, родная моя Вика!

Она крепко, под раздавшиеся аплодисменты, обняла и поцеловала Вику и Николая.

Еще немного закусив, компания разделилась: мужчины отошли покурить, а женщины собрались в кучку и весело щебетали.

В клубах дыма обсуждался бытовой вопрос о жилье молодых, где и как работать. Станислав, не имея возможности раньше, долго и крепко, искренне пожимал руку Николая, благодаря за излечение сына.

Женщины свои вопросы обсуждали более шумно. Иногда до мужчин долетали обрывки фраз: «Ой, прелесть какая! Вот здорово! Повернись».