– Предупреждает, чтоб не пила.

Меня одернуло. Коуп не стал бы свистеть без причины. И если он говорит не пить, то мне стоило его послушать. Надо заметить, две девушки, неравнодушные к алкоголю и целая бутылка спиртного - это не самая лучшая комбинация. У меня было важное дело и не так много времени, чтобы завершить его.

Судя по ехидному взгляду Зании, она придерживалась другого мнения.

– Он запрещает тебе пить? И ты его слушаешь? Почему?

– Все не так просто, - я с трудом вздохнула. – Он не запрещает мне это делать, просто… заботится обо мне. Коуп знает… я могу натворить всякого, если не буду осторожна.

Фыркнув, она налила себе еще, затем села в кресло на другом конце комнаты, и положила нож себе на колени. Мы молча смотрели друг на друга.

– Я помню тебя, - сказала она.
– И ангелов. В ту ночь я была уверенна, что именно со мной Князья хотят расправиться.

– А я считала, что саммит был созван из-за меня, - призналась я и подумала, что, может быть, тогда каждый Неф боялся того же и с облегчением вздохнул, узнав, что эта участь выпала Герлинде.

– Тебе не следовало открывать рот той ночью, - сказала она.

Меня тогда предупреждали об этом. Я вздохнула.

– Могу я задать личный вопрос … о твоем грехе и о том, как он проявляется?
– Спросила я.
– Я имею ввиду … ты на самом деле испытываешь ненависть к людям?

Она подняла бровь, и я инстинктивно попыталась глубже вжаться в мягкую подушку кресла.

– Я презираю мужчин.

По-видимому, не ожидая от себя такого открытого ответа, Зания удивленно распахнула глаза. Она судорожно зажала нож в ладонях, и в моей голове промелькнул образ Кайдена, который делал точно такой же жест, когда был растерян.

– Мужчины просто эгоистичные, тщеславные дураки. Поголовно. Мне нравится наблюдать, как они дерутся и калечат друг друга. Я мечтаю, что когда-нибудь они поубивают друг друга и на этой весёлой ноте всё будет кончено.

Облизав губы, она молча ожидала моей реакции. Собравшись с мыслями, я произнесла:

– Ты знаешь моего отца, Белиала?

– Я не встречалась с ним, но знаю, какой грех он несет.
– Поднеся рюмку к губам, она отпила из неё.
– Как тебе с такой лёгкостью удалось отказаться от моей выпивки?

– Это было вовсе нелегко.
– На самом деле, пока Коуп не подал сигнал, я пыталась уговорить свою совесть, что будет не красиво с моей стороны отказываться от одной единственной рюмки. Причем последние три слова были ключевыми. А отступать от принятых решений было не в моем стиле.

– А с наркотиками всё гораздо сложнее, - призналась я.
– Помогает только то, что отец не принуждает меня работать по-настоящему, так что в большинстве случаев я лишь притворяюсь. Это упрощает мою задачу, потому что не приходится бороться с зависимостью.

Ее рука замерла в воздухе, пока она недоверчиво пыталась прочесть выражение моего лица.

– Зания, моя жизнь сильно отличается от жизни других Нефилимов. Я питаюсь надеждой, что во время пребывания на Земле у всех Нефов появится возможность перестать работать.

– Это невозможно.

Ее голос был лишь хриплым шепотом.

Я улыбнулась.

– Невозможное возможно.

Мы проговорили три часа. Зания не соглашалась помочь нам. Она не поверила мне даже после того, как увидела рукоять меча. И я не знала, как убедить ее за два дня до отъезда. Зания любезно отказалась от предложения позавтракать вместе, не желая, чтоб нас видели на публике, а так же не захотела слушать о знакомстве и разговоре с Коупом. В какой-то момент над городом пронесся тоскливый напев на арабском. Это был призыв к молитве. В день было две службы - вечерняя, которая звучала прямо сейчас и утренняя, которую я слышала на выходе из гостиницы.

Зания же никак не отреагировала на призыв.

– Ты когда-нибудь присоединяешься к молитве?
– спросила я из любопытства.

Она слегка пожала плечами.

– Находясь в общественном месте, как все добропорядочные женщины, я совершаю молитву. В своём доме - нет, - ответив, она подняла очередную рюмку.

За эти три часа Зания выпила так много, что я удивилась, как она еще остается в сознании. Потом, принеся мне одну из ее рубашек, чтобы переодеться, она сказала мне, что пора уходить.

– Мы сможем еще раз обсудить это?
– спросила я.
– После того, как ты все хорошенько обдумаешь?

– Не думаю, что в этом появится необходимость.

Она стояла у выхода, положив ладонь на ручку двери. В моих глазах читалось чувство поражения и обиды .

– Чем ты собираешься заняться сегодня днем?
– спросила я. Это был мой последний шанс её переубедить.

– Конечно же, я буду работать. Отцу свойственно подсылать союзников, которые следят за мной, пока он в отъезде. Поэтому мне приходится работать постоянно. А ты должна уйти.