Его огромные глаза быстро просканировали комнату, а потом осмотрели меня сверху донизу.

– Все в порядке, - прошептала я.
– Это был один из союзников моего папы. Он просто убедился, что мы благополучно добрались.

– Союзник Белиала?- он указал на стену.

– Ты видел это?

– Да, видел. Разве ты не узнала его?
– спросил Коуп с не характерным трепетом в его голосе.

– Не сразу… - я коснулась пальцами затылка и поморщилась.

Стоя совсем близко, мы молча глазели друг на друга, не осмеливаясь произнести вслух имя демона или его титул - он был личным вестником Люцифера. Судя по всему, Азаэль был более влиятелен в аду, чем любой другой демон, и все же мой отец доверяет ему. Мы с Коупом стояли, скованные страхом еще мгновенье, но верили, что отец знал, как лучше поступить. И хорошо, если бы это было правдой, иначе у нас появились проблемы. В попытке успокоить меня, Коуп положил свою руку мне на плечо. Она показалась такой горячей, что я чуть не сбросила ее. Нахмурившись, он тут же убрал её и сделал шаг назад.

– Я сожалею, - произнес он, с опущенными глазами.

– Что? Ты о чем?

– Я не должен касаться тебя, когда мы остаёмся наедине.

Его голос, казалось, дрогнул.

– Мы друзья, Коуп. А друзья поддерживают друг друга.

Мне очень хотелось, чтобы он не предавал большого значения таким несерьёзным вещам. Это вызывает у меня чувство вины. От усталости вокруг его глаз проявились морщинки.

– Спокойных снов, Анна.

Я кивнула, не зная, что сказать. Задержавшись у двери, Коуп на несколько секунд прислушался, а затем вышел в коридор. Все еще ощущая на своем плече жар его горячей руки, я забралась в кровать.

В девять тридцать я ждала его, стоя во дворике, опутанном ветками лиан. Теплый воздух был наполнен оживленным гулом. Окружающая обстановка напоминала резервацию американских индейцев в штате Нью-Мехико - достаточно древняя смесь истории и таинственности, что даже трудно себе представить.

Мы находились в одном из старейших мировых городов - в таком же древнем, как разрушенный Вавилон, но, в отличие от последнего, Дамаск по сей день живёт своей жизнью.

Я заметила идущего ко мне Коупа. На нём были черные брюки и серая рубашка, верхняя пуговица которой была расстегнута, он выглядел достаточно модно. Подойдя ко мне, он что-то вложил ко мне в руку - это были деньги и обернутый в них маленький нож. Я покачала головой и вернула ему нож.

– Не хочу иметь при себе оружие, когда встречусь с ней, - тихим голосом пояснила я.

Он неодобрительно сжал губы, но все же сунул нож в карман и протянул мне еще один небольшой завернутый в бумагу предмет.

– Лепешка с хумусом, - пояснил он, и мы отправились в путь.

Вкуснотища! Я ела прямо на ходу, соблюдая дистанцию между нами. Улицы пошире были полностью замощены, но брусчатка выглядела достаточно потертой и местами крошилась, что добавляло городу облик старины. Я направилась к бурлящему открытому рынку, который утопал в лучах солнца. То тут, то там пробегали и кричали во всё горло, заинтересованные игрой дети . Владельцы палаток, страстно выкрикивая и ожесточенно жестикулируя, торговались с покупателями .В отличие от других густонаселенных городов, цвет ауры людей на рынке Дамаска был приятен глазу.

Оказавшись за пределами базара, я остановилась на главном перекрестке, любуясь видом древних зданий Римской эпохи, для которых специально была отведена часть старого города. От благоговения по коже пробежали мурашки. Апостол Павел ходил по земле, на которой сейчас стояла я. Чуть утяжелявшая ногу рукоять меча была напоминанием об ангеле-хранителе Лейлафе.

Жилище Зании располагалось на улице, ведущей к узкой мощеной мостовой, от которой в стороны расходились дорожки, разделявшие между собой двухэтажные дома богачей. Я взглянула вверх, на выступающие вперед балкончики с витиеватой ковкой. Двери и окна домов были изготовлены из темной, промасленной древесины. Когда я приблизилась к последнему дому слева, мой желудок превратился в комок нервов. Остановившись у соседнего здания, я начала прослушивать дом Зании, сканируя каждую комнату. Но ничего не обнаружила. Я подошла и постучала в дверь, потом бросила взгляд через плечо на Коупа, который просматривал сразу несколько домов позади, а для того чтобы не привлекать внимания, он притворялся, что завязывает шнурок.

Подождав еще несколько минут, так ничего и не услышав, я зашла за угол дома, где тот соседствовал с каким-то магазинчиком.

Должно быть, он закрыт, потому что ни рядом с ним, ни вниз по переулку не было видно ни одной души. Быть может, Зания отправилась на базар за покупками. Я рассеяно посмотрела на окно её дома, гадая, как долго нам придется ожидать ее возвращения. И в этот момент, рядом с моим отражением в стекле появилось еще чье-то, позже оттащившее меня назад. Холодное лезвие, было прижато прямо к моей шее. Я издала испуганный вздох. Моё сердце билось как бешенное, но я не шелохнулась и не произнесла ни звука.

Нападавший человек с яростью сказал мне что-то на арабском, затем вцепился руками в мои плечи.

– Приятно познакомиться, Зания. – Мне не хотелось ослабить её медвежью хватку, чтобы она знала, что я пришла с миром.

Мне захотелось увидеть ее, но моё лицо было «припечатано» к бетонной стенке.

– Мне жаль, - еле двигая челюстью, сказала я.
– Но я не говорю на арабском.

– Кто тебя подослал?
– На ломаном английском и со злостью в голосе произнесла она. Острие вонзилось сильнее и я поморщилась, почувствовав, как оно надрезает кожу.

– Я не …

Звук потасовки прервал меня. С металлическим звоном ее нож упал на каменный тротуар. Тут же развернувшись, я увидела Коупа, который держал высокую, молодую женщину – одна из его рук обхватила ее за талию и прижимала руки, а другая закрывала ей рот.

Покрывавший ее голову черный с красными цветами платок за время борьбы сполз назад, и теперь темные волосы растрепались вокруг ее лица. Зания пыталась вырваться, но хватка Коупа была железной. Чтобы хоть немного успокоить ее, я подняла руки вверх в знак примирения и заглянула в её темно-карие глаза . Лицо Зании застыло, словно от боли, и я с тревогой посмотрела на Коупа.