Вот за такими, как Иван Платов будущее. А не за этими, с позволения сказать, «господами», которые только на митингах да в думах глотку драть умеют.

— И что, ты бы согласилась выдать Катерину за обычного парня? — Удивился Репнин. — Но, это же, противоречит твоим принципам о чистоте крови. И может бросить тень на нашу репутацию.

— Я разве сказала что за обычного? Нет, любезный. За умного и дальновидного. Если он, ко всему прочему, будет состоятелен и недурен собой, это только добавит ему плюсов. За такого как Платов, например.

А что касается репутации… Сын мой, у Репниных она настолько безупречная, что маленькое пятнышко на ней никто даже и не заметит. Особенно если у этого «пятнышка» будет солидный счет в банке, а еще лучше — золотые тараканы в голове.

Вот такая она была — Елена Станиславовна Репнина, — умная женщина, талантливый врач, не боявшаяся никого и ничего. У которой всегда было свое мнение и своя правда. Которая, могла осадить любого, не хуже гроссмейстера, умела просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, извлекая наибольшую выгоду и последнее слово, за которым она никогда не лезла в карман, всегда оставалось за ней.

Её сын и внучка об этом прекрасно знали и даже не пытались спорить.

И вот сейчас эта во всех смыслах неординарная женщина, коротко поблагодарив молодого человека — своего соседа по купе, который помог ей вывезти небольшой чемодан, стояла и смотрела на обалдевшую от неожиданности внучку ясными серыми глазами.

— Бабушка! — Кинулась к ней, опомнившаяся и совершенно не представлявшая, чего ждать от этого визита, Катя.

Однако бабушка, повела себя в высшей степени необычно. Представившись сама и познакомившись с новой родней, Репнина, повернулась к зятю и, окинув того заинтересованным взглядом, не выказав при этом ни малейшего недовольства, попросила взять её багаж и первая прошла к выходу с перрона.

Ничего не понимающая Катя посеменила вслед за ней, уже теперь сама, таща на буксире слегка подрастерявшегося Гошу с бабушкиным чемоданом.

Чета Наумовых, удивленная приездом Репниной не меньше Кати, шла следом.

С вокзала, они приехали в дом Наумовых — старших, находившийся в элитном поселке в получасе езды от Москвы, где их ждал обед, приготовленный стараниями домработницы с немалой помощью самой Светланы.

Ни по дороге к дому Наумовых, ни во время обеда, у Кати не было ни малейшего шанса предупредить Игоря о том, что не стоит вестись на доброжелательность и милые улыбки её бабушки — Елена Станиславовна не давала ей даже рта раскрыть и ни на минуту не выпускала из поля зрения.

В целом, обед прошел неплохо. Репнина почти не ругала внучку и зятя за скоропалительный брак, лишь попеняла на то, что нынешняя молодежь совсем не уважает старшее поколение. «Вот в наше время, — сказала она, глядя на Светлану в поиске поддержки, — молодые люди шагу не ступали без одобрения родни, тем более не вступали в брак без благословения, а нынче…».

— Елена Станиславовна, вы уж простите меня великодушно, — ответил Игорь, глядя на неё честными глазами и улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, от которой у женщин обычно сердце начинало трепыхаться где-то в горле, — это я настоял на скором браке. Признаю, я поступил эгоистично, поставив своё желание быть рядом с ней выше ваших чувств. Просто, я побоялся, что вы не дадите нам своего благословения. Нам с Катей хорошо вместе, мы счастливы и любим друг друга.

В ответ на Гошину эскападу, княгиня лишь махнула рукой.

Все это Кате очень не нравилось. Бабушка, источавшая сладкие улыбки, и лучившаяся доброжелательностью, несмотря на возмутительный проступок Катерины, была явлением таким же редким, как северное сияние в экваториальной Африке, то есть почти невозможным.

Девушка буквально кожей чувствовала, что здесь что-то не так, но Гоша, так же как и его отец, казалось, был просто очарован старой княгиней и совсем потерял бдительность. Но, то ли сказалось недельное совместное проживание в квартире, то ли по какой другой, неведомой Кате причине, роль влюбленного новобрачного, Гоша играл безупречно. Даже лучше, чем во время своего дебюта. Катерина же, следуя совету свекрови, тоже не отставала и заработала еле заметный одобрительный кивок от Светланы Олеговны.

В узком семейном кругу, они обсудили предстоящий банкет, посвященный бракосочетанию Игоря и Кати, а также свадебный наряд невесты. Каталоги платьев, предусмотрительная свекровь уже заказала, и их должны были привезти из Лондона в ближайший понедельник. Само же торжество было запланировано на следующую пятницу.

Наконец, молодые, проведя в доме родителей почти полдня, стали прощаться.

— Конечно, ступайте детки себе, — первыми поддержала их Елена Станиславовна, — мы все понимаем. Дело молодое. Медовый месяц и все такое. А мы тут посидим еще чуток, а потом Светланочка отвезет меня в магазин. Я ведь, подарок тебе забыла купить, деточка. Совсем рассеянная стала! А что делать — старость. Светочка, вы ведь мне покажете хороший магазин? Не откажете старухе в такой малости?

— Конечно, Елена Станиславовна, какой разговор, — согласилась Наумова, — а вы и правда, ребята, поезжайте домой. Отдохните. А за бабушку не беспокойся, Катюша, она останется у нас.

Распрощавшись со старшим поколением, они вышли во двор и направились к машине.

— Ну вот, Кать, а ты так переживала, — по дороге рассуждал довольный Гоша. — Твоя бабуля замечательная женщина!

— Игорь, — тяжело вздохнула Катя, — я не спорю — она замечательная, но. Ты совсем её не знаешь. Её сегодняшнее поведение… Боже! Да она на себя не похожа! Я ожидала что угодно — скандала, немедленного требования расторгнуть брак, даже того, что я прямо с вокзала отправлюсь домой на ближайшем поезде, но не этих сладких речей, и полной безмятежности! Это не в её характере, понимаешь?!