— Мило… мило, — спокойно сказала бабушка, критически осмотрев внучку, — и с размером угадала.

— Ты довольна, бабуль? — Не зная, куда деть глаза и чувствуя на себе голодный взгляд Игоря, спросила Катерина, — можно мы уже пойдем к себе.

— Так кто ж вас держит — то? — Изумилась Репнина. — Конечно — идите. Думаю, спокойной ночи вам желать бесполезно. — Ехидно улыбаясь, сказала она вслед вихрем сорвавшейся с места внучке и взлетевшему с кресла Игорю, умчавшемуся следом за женой.

В спальне, Катерина сгребла с кровати покрывало и молниеносно завернулась в него. Её трясло как в лихорадке. Гошу тоже ощутимо потряхивало, но он все же сумел взять себя в руки. Видя, что девушка сейчас забьется в самой настоящей истерике, он подошел, и, взяв отчаянно вырывающуюся Катю за плечи легонько встряхнул:

— Катя… — Ноль реакции. — Кать! — Тот же результат. — Да, Катя же! — Яростно прошипел он. — Успокойся сейчас же! Возьми себя в руки, ну! Все кончилось. Все уже хорошо. Мы одни. И я тебя не обижу! Честно! Я ничего не собираюсь с тобой делать.

Чувствуя, что сопротивление слегка ослабло, он тихонько обнял её, притягивая к себе. Катя обессиленно прижалась к нему, глухо всхлипывая в кольце его рук.

— Ну, что ты, малыш. Не надо плакать. Все же хорошо. — Гоша, ласково провел рукой по волосам жены. — Я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Я же обещал, помнишь? Давай-ка, пойдем… Садись сюда. — По — прежнему, обнимая, Игорь подвел её к кровати и усадил на краешек. — Погоди минутку, я сейчас…

Он подошел к тумбе с левой стороны кровати и, открыв её, достал пузатую бутылку непрозрачного зеленого стекла и стакан. Щедро плеснув в него темно- янтарного напитка, он со стаканом в одной руке и бутылкой в другой, вернулся к сидевшей Кате, по горло укутанную в покрывало и протянул ей стакан.

— Выпей это. Давай, Кать. Залпом.

— Ч-что это? — Заикаясь, тихо спросила она.

— Это виски. Хороший. При стрессах очень помогает.

— Не буду. Я не пью крепкие напитки.

— Будешь! Еще как будешь. Это вместо лекарства. Нужно же тебе в себя прийти. Так что безо всяких разговоров.

Выпростав руку из-под спасительного покрывала, Катя все же взяла стакан, и, сделав маленький глоток, закашлялась.

— Ничего. — Гоша присел рядом, слегка постучал её по спине и сам сделал пару внушительных глотков прямо из горлышка. — Это с непривычки.

— Лучше не стоит и привыкать, — возразила Катя, но отхлебнула еще немножко. — Ой, голова побежала…

— Фигня. Завтра догонишь. Зато нервы в порядок приведешь. А то так и рехнуться недолго. Ты это… давай-ка спать ложись, Кать.

— Угу.

Они помолчали.

— Блин. — Нарушил тишину Гоша. — Скажи, прапрадедушку Елены Станиславовны, часом не Малютой Скуратовым звали?

— Нет. Еремеем Стрешневым. А второго — Игнатием Ростопчиным. И он был опричником, да.

— Тяжелое наследие значит. Так я и думал. Выходит у твоей семьи, давние порочные связи с опричиной.

— Почему это?

— Потому что у тебя не бабушка, а инквизитор в юбке какой-то. Это ж надо было такое придумать?!

— Да уж, — тяжело вздохнув, подтвердила Катя, — фантазия у неё богатая…

Они снова помолчали.

— Игорь…,- после непродолжительной паузы позвала Катя.

— Что?

— Ты дверь закрыл?

— На защелку.

— Игорь, а ты не мог бы отвернуться и не подсматривать? Мне это… переодеться нужно.

— Конечно, мог бы.

Дождавшись, когда Игорь отвернется, Катя метнулась к шкафу. Быстро нашла там любимую пижаму и, переодевшись, юркнула в постель.

— Все. Можешь поворачиваться.

Игорь повернулся. Одарив её одним из своих странных взглядов, которые неизменно приводили её в смятение.

— Кать, если ты меня боишься, то я могу в кресле заночевать…, или на полу.

— Ага. И завтра проснешься с насморком. Потому что по полу сквозняк. Или, с затекшей от неудобного положения шеей. Нетушки! Ложись. У тебя такая огромная кровать, что здесь еще пара человек поместится без особого ущерба. — Катя для убедительности похлопала по одеялу.

Гоша кивнул. По- прежнему, пристально глядя на неё, снял майку, расстегнул пуговицу на джинсах…

А она почему-то просто забыла закрыть глаза. Вот забыла — и всё тут. А когда вспомнила, не смогла себя заставить это сделать. Лишь когда он заложил большие пальцы за пояс джинсов, и плотная ткань поползла вниз, глаза захлопнулись сами собой.