— Вряд ли это было приятное зрелище, — покачал головой Джефф Стеллинг. — Сейчас ситуация нормализовалась?

— Нет! — кричал Камара. — Она накалилась еще сильнее, пришлось вмешаться полиции, но потом в президента из толпы бросили пирожок.

— Он не пострадал? — спросил Стеллинг, не в силах сдержать смех.

— Кажется, нет, — хохоча, отвечал Камара. — Он сел на свое место и стал есть этот пирог!

В левой половине оператор поместил в кадр всех гостей студии, которые как один покатились со смеху. А вот за спиной Криса Камары хаос набирал обороты: бегали полицейские, фанаты орали во всю глотку. Внезапно один из них оттолкнул Камару от микрофона, на экране телевизора появился человек с ожесточенным лицом. Но что он хотел сказать, осталось неизвестным, так как прямой репортаж на этом прервали.

— Похоже, у нас возникли некоторые м-м… технические сложности, — замялся Джефф Стеллинг, вынужденный импровизировать. — Мы продолжим репортаж Криса Камары, как только будет возможно. Фил, — продолжил он, обращаясь к бывшей звезде «Ливерпуля» Филу Томпсону, сидевшему рядом с ним, — нельзя не восхищаться тем, как предан Роб Купер своим принципам, вы согласны?

— Принципам? — переспросил Томпсон с недоумением.

— Именно. Проще простого было бы так или иначе угодить фанатам «Сити», но он не пошел на это. Нет никаких сомнений в том, что он ненавидит их, как и прежде, а они ненавидят его.

— Ну, это свойство, по-моему, в природе всех президентов, — заметил Брайан Мерсон, ранее игравший в «Арсенале».

— То, что он делает, неправильно, — ответил Томпсон. — Это… аморально.

— Аморально? — рассмеялся Мерсон. — Значит, если бы вам в наследство достался «Эвертон», вы бы все сделали по-другому.

— Хм… ну… — забормотал Томпсон, ерзая на стуле. — Надо подумать…

— Ага, вот мы и узнали страшную правду! — шутливо воскликнул Стеллинг. — Легенда «Ливерпуля» Фил Томпсон в секрете от всех болеет за «Эвертон»?

— Чушь!

— А я скажу, что парень честно играет, — продолжал Мерсон. — Если бы мне достался «Хотспур», я бы от души поиздевался над их фанатами.

— Я бы тоже, — согласился Мэтт Летиссьер, легендарный нападающий «Саутгемптона» и сборной Англии. — Если бы кто-то предложил мне шесть миллионов за то, чтобы третировать «Портсмут», вот бы я им головы пооткусывал! Чертово вражье.

— Кстати, о «Портсмуте», — оживленно подхватил Джефф Стеллинг. — Предлагаю вернуться на их матч, там как там был гол…

В тишине и покое своей гостиной Мик Купер повернул голову к внуку, чей взгляд был накрепко прикован к экрану, а на лице смешались примерно в равных пропорциях ужас, смущение и восхищение.

— Одно могу сказать о твоем отце: он на полпути не останавливается.

Роб вошел в дверь и отправился прямо на кухню, полностью готовый к самой крупной семейной сцене в своей жизни.

После того как полицейские вывели его с трибун, прочитали ему нотацию и предупредили о последствиях, грозящих в случае рецидива, Купер вернулся в президентскую ложу, но Джейн там уже не было. Она ушла, не дожидаясь конца игры, и поехала домой на такси. Роб был вынужден торчать в ложе не только до тех пор, пока завершится матч, но и пока разойдется большинство зрителей и полиция сможет организовать ему сопровождение через злобную толпу тех, кто остался. Домой Роб ехал, пытаясь угадать, каким образом Джейн заставит его заплатить за ее испорченный выезд на матч. Звонки и сообщения, непрерывным потоком поступавшие на мобильный телефон, Купер игнорировал.

К его огромному облегчению, в кухне не было ни следа жены, если не считать записки, лежащей возле чайника: «Ушла».

— Хвала небесам, — воскликнул Роб и смял записку, прекрасно понимая, что вербальное наказание всего лишь отложено, а не отменено.

Глядя на свое отражение в металлическом боку чайника, он вспомнил прошедший день. А ведь все прошло замечательно, Роб и не надеялся на такой успех, и если с утра у кого-то еще оставались сомнения относительно его намерений на ближайшие месяцы, то теперь, Купер в этом уверен, они окончательно развеяны. Кроме того, «Сити» сыграл отвратительно, пропустив три гола и не забив ни одного. Роб не мог допустить, чтобы такое случалось каждую неделю, но в данный момент был просто счастлив. Крякнув от удовольствия, он отвернулся от чайника и достал из холодильника бутылку пива.

Перейдя в гостиную, Роб снял телефонную трубку.

— Пап, это я, — сказал он, опередив человека на другом конце линии.

— Это я, — последовал ответ.

Роб на миг онемел. Голос сына вдруг напомнил ему, что они не видели друг друга уже четыре дня. Вряд ли Роб с Чарли когда-либо расставались на больший период.

— Папа?

— Да, слушаю, дружище, — обрадованно выпалил Роб. — Как твои дела?

— Поверить не могу, что ты взял и съел тот пирожок! — со смехом сказал Чарли. — Вдруг на него кто-то плюнул!

— Как ты узнал про пирог?

— Об этом рассказывали на «Скай-ньюс»!

— А-а, — улыбнулся Роб. — Что ж, ты меня знаешь, я увлекся. Завтра все тебе расскажу. А чем ты занимался?

Роб дремал на диване, когда его разбудил шум на кухне. Он сполз с дивана и, пошатываясь, побрел на звук, успев заметить по пути, что шел уже второй час ночи. На кухне горел яркий свет, Джейн готовила кофе.

— Ой, прости, я разбудила тебя? — спросила она без намека на иронию и вполне трезво.