Конец его фразы заглушила новая, выбранная Робом музыка, возвещающая выход домашней команды, а музыку, в свою очередь, заглушили свист и вопли толпы, дающей выход своему неудовольствию сменой мелодии. Тем не менее крики быстро сменили тональность, как только на поле показались игроки и официальные лица: их встретил уже одобрительный рев, в котором никто не обратил внимания на смущение команды из-за новой формы.

Неожиданно взгляды всех зрителей и команды направились в сторону, где сидела Джейн, а громкость воплей подскочила на добрый десяток делений. Очевидно, прибыл ее муж.

Джейн обернулась и увидела, что Роб стоит в верхней точке прохода между секторами, как какой-то Муссолини современности, и обозревает лежащую у его ног сцену. Судя по самодовольной ухмылке, Роб наслаждался ненавистью, посылаемой в его сторону из каждого угла стадиона с такой интенсивностью, что она ощущалась почти на физическом уровне. Синхронно с подавляющим большинством людей вокруг, Джейн подумала: «Ну и придурок».

Однако Роб был невосприимчив к подобным мыслям. Он получил то, чего хотел, сбылось то, на что он надеялся, и потому Купер был намерен прочувствовать каждую секунду. Оказалось, что в реальности ощущения даже круче, чем ему мечталось, и Роб с удовлетворением отметил, что даже горстка болельщиков гостей освистывает его. Он — легенда.

Через минуту Роб спустился по проходу туда, где сидела Джейн. Не обращая внимания на непрестанные выкрики от многочисленного собрания прессы, он наконец уселся рядом с женой — как раз когда рефери подозвал к себе капитанов команд.

— Где ты, черт возьми, был? — прошипела ему в ухо Джейн. — Как ты мог оставить меня здесь одну?

— Я тебя предупреждал, — сказал Роб, с трудом разбирая ее слова в оглушительном крике. — Ты же сама хотела прийти. А теперь улыбнись, умоляю, нас снимают.

Джейн метнула на мужа свирепый взгляд, но тем не менее повернулась вперед и растянула губы в улыбке. Не хотела бы она увидеть свое нахмуренное лицо во всю газетную страницу.

Роб тем временем разыгрывал лучший спектакль своей жизни. Он был футбольным фанатом всю сознательную жизнь и знал, как завести трибуны, так что теперь применил весь арсенал приемов, дабы убедиться, что на него направлено больше глаз, чем на поле.

Через несколько секунд, когда капитаны возвращались каждый к своей команде, Роб подскочил и приложил к уху руку. Домашний сектор взорвался негодованием и быстро отреагировал, скандируя «Проваливай, иуда!» и «Ты съел все пирожки». [2] Роб засмеялся и помахал всем секторам по очереди. Потом развернулся и поприветствовал тех болельщиков, которые сидели у него за спиной. При виде Кита Мэйса, укоризненно качающего головой, его улыбка стала только шире.

Роб подмигнул Мэйсу и сел. Затем он какое-то время просто таращился в пустоту, а когда раздался свисток, сигнализирующий о начале матча, Роб сунул руку во внутренний карман пиджака, достал свернутый трубкой номер «Сан» и изобразил глубочайший интерес к тому, что там было напечатано — к великому недовольству тех, кто сидел вокруг. Последовал очередной залп оскорбительных выкриков.

Джейн была в ужасе. Но если ей казалось, что дела обстоят плохо, то всего через несколько минут все стало еще хуже: не отрывая глаз от газеты, Роб поднял правую руку вверх и потер большим пальцем указательный и средний, намекая на кучу денег, которые он получит. Брань, которой его поливали, превратилась в чистый яд.

— Да веди же себя нормально! — прикрикнула на Роба взбешенная Джейн. — Зачем ты заводишь их?

— Это весело. Разве ты не…

Прежде чем Роб успел закончить предложение, из задних рядов в его сторону швырнули сигаретную зажигалку, и она попала прямо ему в голову. Она еще не упала на землю, а он уже подскочил и нашел взглядом виновного.

— Ну ладно же, недоумки проклятые, — завопил Роб и вытянул руки в стороны, призывая врагов на открытый бой.

— Сядь, толстая задница! — обрушилось на него сверху, и следом полетели новые снаряды.

— Мистер президент! — рявкнул Кит Мэйс, в то же время отчаянно махая рукой полицейским, которые молча наблюдали за тем, как разворачивается драма. — Мистер президент, да сядьте же вы!

— Роб! — взвизгнула Джейн яростно и, схватив мужа за пиджак, рывком заставила его сесть. — Ради бога, хватит, Роб!

В этот самый момент примерно в двадцати милях от домашнего стадиона «Сити» Мик и Чарли сидели дома и смотрели спортивные новости по спутниковому телевидению. Когда речь зашла о «Сити», оба они вытянули шеи.

— Да, похоже, что в «Джордж-парке» происходит нечто невероятное, — восторженно затараторил Джефф Стеллинг. — Что вы можете рассказать нам, Крис?

Кадр на экране разделился на две части: в одной были студия и Стеллинг, во второй репортер Крис Камара. За спиной корреспондента, казалось, разверзся ад. Несмотря на плотно прижатый к губам микрофон, журналисту приходилось изо всех сил напрягать голосовые связки, чтобы его расслышали.

— Ну, счет пока не открыли, Джефф, но игра уже идет. Фанаты были возбуждены еще до начала матча, однако на первых же минутах новый президент «Сити» стал спорить с болельщиками, сидящими неподалеку.