— Как чувствует что-то… — прошептал Валентин.

Сиплый посмотрел на часы, еще раз осмотрелся по сторонам и что-то выплюнул, растерев это ногою об асфальт, обе руки засунул в карманы плаща.

— Кого-то ждет? — продолжил свое наблюдение за ним Валентин.

— Подождем и мы, — медленно проговорил Михаил. — Ни одной машины на обочине нет, да и Татьяна ожидает его с деньгами завтра, а не сегодня. Что-то здесь не так. Или он еще не уезжал за бабками, или их привез раньше. Сколько, она там говорила Сиплому, должны были заплатить?

— Не заплатить, а передать, 17 миллионов деревянными. — Солидно! Только бы и слушал эти слова, — протянул Михаил.

— Ага, он так тебе и будет их таскать с собою без прикрытия…

Сиплый сделал всего две затяжки и выбросил под машину бычок от сигареты, и опять посмотрел на часы.

— Слушай, может, он напарника ждет, — предположил Михаил.

— Зачем?

— Знать бы. — Михаил тоже посмотрел на часы — 17:15.

Но, видно, Сиплому надоело кого-то ждать, а может, он просто так стоял, о чем-то волнующем его думал. Все может быть, человек не робот. Сиплый повернулся к машине, отворил заднюю дверцу джипа и вытащил из салона набитый чем-то большой черный целлофановый пакет. Чем — брошюрами или какими-то упаковками, прямоугольные очертания которых четко выделялись на его целлофановых формах. Видно, что рука, держащая кулек, в напряжении, значит — тяжелый. Сиплый быстро засеменил к двери подъезда, удерживая пакет обеими руками у себя на груди.

— За ним, — сказал Михаил, вылезая из «десятки», — не забудь инструменты…

Сиплый так и не успел осознать, что произошло. Сильный тычок кулака в его солнечное сплетение и колена — в челюсть отбросил его, как мешок, на середину коридора квартиры. И тут же следующий новый удар ногой в лицо отправил его в нокаут.

Несколько упаковок пятитысячных купюр, выпавших из набитого кулька, влетевшего вместе с Сиплым в квартиру, на несколько секунд отвлекли Михаила и Валентина.

— Вовремя. — Валентин присел у размякшего тела Сиплого, перевернул его на живот и связал тонкой веревкой его руки за спиной, потом ноги. А Михаил тем временем, выложив деньги из кулька в свой рюкзак, остановился у входной двери:

— Что дальше?

Валентин махнул ему рукой в сторону выходной двери, мол, все делай, как договорились, отнеси деньги в багажник машины, отгони ее от подъезда к дому напротив, и если все нормально, возвращайся.

…Сиплый начал приходить в себя минут через десять. Может, и раньше, но виду не подавал, обдумывая, от кого такие «гости» появились у него в квартире. Рассмотреть их так и не смог: лица мужчин закрыты капроновыми масками, молчат. Заерзал, пытаясь перевернуться на спину. Стоявшие над ним Валентин и Михаил ждали, когда тот устроится поудобнее.

— Мужики, — еще не видя их, но чувствуя чье-то присутствие рядом, промычал через разбитые губы Сиплый. — Чем насолил? Кому? Может, лучше по-нормальному разобраться, а то чуть что, я крайний.

— Бабки, — несколько изменив свой голос, сказал Валентин. — Этих мало.

— Кому?

— Осталась минута, — сказал Михаил и, присев, громко, чтобы Сиплый не пропустил его движений, прочертил острием перочинного ножа по линолеуму. — Начнем с пальчиков.

— Мужики, вопросов нет, — перевалившись на спину, прохрипел Сиплый. — Ребята, это бабки не общаковские, Земины.

— Осталось пятнадцать секунд…

— Понял, там под ванной два лимона.

Валентин встал и прошел в ванную комнату. Деньги, о которых говорил Сиплый, лежали в плотно завернутом черном целлофановом кульке в дальнем углу под ванной.

— Не хватает, — сказал Михаил.

— Сколько еще надо?

— Время кончилось, — сказал Валентин.

— Ну, сука… — в чей адрес были направлены эти слова, можно было только догадываться. И Валентин с Михаилом были правы. — Передайте Татьяне, что я лишнего не брал…

Михаил встал, вытащил из кармана кусачки, да так, чтобы тот их хорошо мог рассмотреть, и подошел к замершему телу Сиплого. Присел сзади, потянул его большой палец к себе на излом, морщась, отвернулся…

— Остальное там, в кухне, на балконе, в ящике, — простонал боров и забил ногами об пол. — Вот сука! Ничего…

Михаил принес еще одну упаковку из под обуви и бросил на пол. Валентин приподнял коробку, подержав на весу, показал товарищу указательный палец, мол, здорово, но разрезать бечевку не стал. Михаил помотал головой, присел рядом и ножом разрезал ее, высыпав из коробки четыре упаковки сто— и двадцатидолларовых купюр:

— Мало! — сказал он.

— Нет больше… нету! — промычал Сиплый.

Михаил, привстав с колен, взял кусачки, лежащие перед лицом Сиплого на полу и вновь зайдя за спину этого борова, потянул на себя большой палец его правой руки.

— Стой! Стойте! — как поросенок заверещал Сиплый во все горло. — Там под телевизором в ящике два конверта со сбербанковскими картами, в каждой по триста тысяч рублей. Пароли указаны на конвертах…

Валентин, отдернув рукав, показал Михаилу на циферблат часов, мол, время. Тот в ответ помотал головой — рано, но Валентин не согласился с ним и снова кивнул на входную дверь. После этого, ударив ногой по затылку Сиплого, взяв рюкзак, он подошел к окну, выглянул во двор, потом двинулся к двери, переступив через тело лежащего без сознания Сиплого.