Все переглянулись, и понимающе закивали головами.

– Ты узнаешь, с чем связаны эти изменения, - заговорил Остен, - очень скоро уже узнаешь. Но ты должен быть полностью к этому готов. Наша задача сейчас - привести тебя в состояние полной гармонии с окружающим, окончательно высвободить сознание из оков, налагаемых физическим миром.

– Ты спрашивал, зачем они носят воду?
– сказал Клодий.
– А смысл в том, что постоянно занимаясь этим бесполезным делом, люди скоро понимают, что привело их сюда. Они видят глупость своих прошлых деяний, и понимают, что всю жизнь занимались именно такой же ерундой. Разве есть смысл в лени или гневе, и что может быть хуже глупости? Они осознают, что пусть за малый, но постоянный грех, всегда существует адекватное наказание, а с пониманием этого, приходит и очищение, друг мой.

– Ммм..., я сначала представлял себе нижние уровни несколько иначе, - сказал Захарий.
– Но сейчас я понимаю смысл происходящего, и это действительно истинный смысл.

– Ты конечно представлял себе реки крови, огонь, пытки?
– улыбнулся Остен.

– Да, примерно так.

– Ты еще увидишь все это в изобилии. Но нельзя ведь варить в кипящих нечистотах, разрывать на части, и испепелять аору, если ее обладатель чрезмерно любил поесть, попить, полениться, любил деньги, и плотские удовольствия. Наказание должно быть строго сообразно деяниям. Однако, если к этим своим грехам, их обладатель присовокупил более тяжкие, то тогда ему придеться платить за них поочереди, и на нижних уровнях чан с кипящим дерьмом от него никуда не уйдет.

– Эльстрат говорил мне нечто подобное, - сказал Захарий.
– Но меня постоянно потрясает неискаженная правда, и абсолютно законченная логика, которая есть во всем происходящем.

– Ну, так а кто сделал это все?
– воскликнул Клодий.
– Вот и результат соответствующий!

Разговаривая, они проходили мимо бесчисленных толп, делающих свою бесконечную работу, и когда, наконец, оказались одни, выйдя к невысокому холму, поросшему яркой травой, Захарий уже все понял :

– Вниз?!
– только и спросил он.

Глава 14

Следующий уровень представлял собой голую каменистую пустыню, по которой хаотично бродили фигуры людей, с полностью отсутствующим взглядом. Захарий и его спутники, выйдя из большого грота, в котором находился переход, быстро пошли вперед, лишь иногда задерживая свое внимание на некоторых особо колоритных личностях, попадающихся им на пути. Некоторые отличались холеностью и дорогой одеждой, иные наоборот, были сильно побиты и изуродованы, но и в них чувствовалось, что прежде они занимали особое положение. Однако участь у них была одна, и внешние атрибуты здесь не имели значения. Внимание Захария особо привлекали люди, видимо принявшие насильственную смерть. Им так и не позволили освободиться от впечатлений своих последних минут жизни, а потому, даже попав сюда, они несли на себе следы различных физических воздействий. Захарий чувствовал не материальность их греха, но четко определиться опять не мог. Остен, видя это, не стал предлагать ему самому доискиваться до истины:

– Это лжеучителя, колдуны, люди, подвергавшие сомнению истины и догмы, данные им изначально. Впоследствии они станут истинными поборниками веры и различных учений. К нам на их место обязательно придут другие, но эти уже не повторят своих ошибок.

– Здесь за всем следит Миор?
– спросил Захарий.

– Да, он недалеко отсюда.

Захарий пронаблюдал, как мимо них несколько девилов волоком протащили человека.

– Перед выходом отсюда они получают Последний Урок, - сказал Клодий, тоже обративший на это внимание, - впрочем, как и на всех остальных уровнях. Последний Урок разом совмещает в себе все тягости и ужасы существования, и получивший его, больше этого не забудет.

– Как это?
– удивился Захарий.

– Будучи снова человеком, каждый опять будет делать множество разных нехороших дел, но главного греха уже не повторит. Главный грех совершается один раз, и если он совершил его, заслужив, к примеру, попаданием на этот уровень, то впоследствии, если аора снова попадет к нам, то окажется только выше. Но людей во внешнем мире постоянно прибывает, оттого уровни не только не пустеют, но и все время увеличиваются в размерах.

– А в чем их наказание здесь?

– Забвение. Здесь нечего отрицать, и нечего никому объяснять, невозможно ничего никому доказать. И для них, живших когда-то только своими идеями и властью, нет ничего страшнее этого. Никто из них никому не нужен, как в отдельности, так и в целом. А вдобавок они еще и ослеплены, и когда на них периодически пускают змей, то этот невидимый ужас не проходит ни для кого даром.

– Неплохо придумано!

– Еще бы!

Тут они подошли к небольшому домику, сложенному из красного камня. Внутри, через полуоткрытую дверь, виднелся неясный свет. Рядом со входом стоял крупный человек, одетый во все серое, и только его остроконечная шапка заканчивалась красным ободком. Это и был Миор. Они обменялись приветствиями, и он пригласил всех следовать за собой. Внутри оказалась довольно широкая лестница, круто уходившая вниз. Несколько свирепых девилов, стоящих возле нее, почтительно расступились, пропуская прибывших. Они неспешно спустились, следуя за хозяином, и оказались в большом зале, ярко освещенном множеством огней. Стены, пол и потолок, были сделаны из черного полированного мрамора, и отблески пламени красиво отражались на них сотнями огненных брызг. Миор пригласил всех сесть в широкие кресла, покрытые коврами, между которыми стоял длинный деревянный стол.

– Как ощущения?
– обратился он к Захарию.
– Я имею ввиду, в целом?

– Мне давно кажется, что я дома, - ответил тот.

– Ты чувствуешь себя счастливым?
– Миор пристально смотрел на Захария.

– Да.... можно и так сказать. Я еще не понимаю, почему выбор пал на меня, но причастность к происходящему дает мне что-то, что нелегко выразить словами.

Присутствующие одобрительно закивали головами.

– Тебе осталось пройти два уровня, самых больших уровня, - сказал Миор.
– Вся основная мразь, и отбросы человеческие находятся там. Твое познание продолжается, ты становишься тем, кем и должен быть. Я говорю опять немного загадками, но это самое большое, что пока можно сказать при тебе. Все остальное перед тобой открыто, весь панеон перед тобой.