На следующих снимках девочка была на качелях, каруселях, на водной горке, на празднике, под новогодней елкой, ела мороженое, шалила, хохотала, купалась… Рядом были ее друзья, подруги того же возраста. Иногда были и взрослые. Мужчины и женщины, разные, но тоже счастливые, довольные и любящие. А девочка росла… Первый класс, школьная форма, строгая аккуратная прическа… Какие-то спортивные соревнования… У географической карты с указкой… А это уже подросток, школьный бал, танцует с мальчиком… Совсем девушка…

В последнюю фотографию Панов просто впился глазами. Потом вернулся к уже просмотренным и снова к этой… Он поднял глаза на Талеева, в них были удивление, растерянность, непонимание…

— Что, кажется знакомым это лицо? Еще вот эту посмотрите.

Талеев протянул последнее фото. Едва взглянув на него, Панов отбросил снимок.

— Что это такое? — тихим голосом произнес он.

— Короткая история одной девочки, девушки. Очень печально начавшаяся и получившая такое счастливое продолжение. Знаете, сколько у нее отцов? Восемнадцать! И каждый готов за нее любому горло порвать. А они могут! Потому что все — бойцы элитного секретного подразделения спецназа ГРУ России! В паспорте девушки стоит прочерк в графе «мать», а фамилия — Алексеева. Как у подполковника Алексеева, который командовал этой группой в середине восьмидесятых годов во время тайного рейда на территорию Афганистана. Они-то и подобрали на обратном пути брошенного в горах умирающего младенца. Провезли в Москву, выходили, определили в самый элитный пансионат. И почитали за счастье принимать ее каждые выходные, праздники, каникулы в своих семьях. Баловали невозможно, учили тому, что могли и умели сами. Как думаете, при такой опеке как мог продолжиться жизненный путь девушки?

Панов еще раз посмотрел на последний снимок и аккуратно положил его на стол лицевой частью вверх. На нем Алексеева была снята в новенькой офицерской форме с погонами старшего лейтенанта.

— ГРУ? ФСБ? Или… — поинтересовался он.

— Все было. И даже иняз и факультет психологии. Я, пожалуй, в жизни не встречал такого целеустремленного и разностороннего человека.

— Анахит… Боже мой, Анахит! Это невероятно, — шептал Панов.

— Еще как вероятно! Кстати, досье, которое вам наверняка передали из ЦРУ на международную террористку по кличке «Анахит», процентов на 80 соответствует действительности. И разгромы, и погромы, и ликвидации… И контакты с десятком террористических центров по всему миру, причем на высочайшем уровне. Только вот ни в одном силовом ведомстве России вы не найдете ни одного упоминания о действующем сотруднике Галине Алексеевой.

— Я знаю, как это делается!

Талеев согласился:

— Не сомневаюсь. Забыл спросить: не возникло сомнений в подлинности моих фотографий?

Начальник безопасности отрицательно покачал головой:

— Нет. Старая бумага, черно-белые фото, антураж… Нет!

— Что ж, совсем немного осталось. О готовящейся транспортировке большой партии наркотиков на пассажирском судне Алексеевой ничего не было известно. Исключительно потому, что организатор операции решил провернуть свое дело тайно не только от «собратьев по оружию», но и от всех руководящих органов. Только вы понимаете, что такого уровня аферы, тем более успешно осуществленные, всегда выплывают наружу. Имя организатора стало известно, и Алексеевой-Анахит ничего не стоило направить праведный гнев обойденных прибылью вождей других кланов в нужное русло. Она же и возглавила сборный отряд, чтобы совершить акт законного кровавого возмездия в отношении зарвавшегося махинатора. Сначала в горах был перехвачен его караван, возвращавшийся с большим грузом оружия. Затем в ходе стремительной атаки отряд Анахит полностью уничтожил его резиденцию в горах. Самого виновника теракта Алексеева ликвидировала. Разумеется, в соответствии с решением Высшего координационного совета одной из крупных террористических организаций Востока. Его звали Аббас эль-Амир. О, я вижу, вы слышали это имя! Наверное, из уст своего нового шофера Алборза, да? Он был его приближенным и одним из немногих, кому посчастливилось уцелеть.

Было слышно, как начальник безопасности скрипнул зубами.

— А через него вы вышли на след трех девочек, которых спасла Алексеева и сумела вернуть на родину, вместо того чтобы удовлетворять чью-то похоть в гареме какого-нибудь новоявленного восточного эмира. — Талеев не спрашивал, он утверждал. — Ваши люди похитили их из Ашхабада, вывезли в неизвестном направлении и надежно спрятали. Теперь вы шантажируете Алексееву-Анахит их жизнями…

— Довольно! — Панов ударил ладонью по столу. — Я не верю! Вся история с Аббасом эль-Амиром выдумка.

— Я отвечаю за каждое свое слово! — тоже повысил голос журналист. — Но для вас у меня есть кое-что посущественнее устных заверений.

Он вытащил из закрытого на «молнию» отделения бювара довольно объемный пакет и передал его Панову:

— Здесь находятся документы, которые Алексеева изъяла из личного сейфа эмира Аббаса. Они подтверждают абсолютно всё, о чем я говорил. Просмотрите их! Только, боюсь, на пристальное изучение у нас уже нет времени…

Панов не слушал, он впился глазами в разрозненные листы бумаги, перетасовывая их со скоростью автомата для подсчета денег. Не прошло и минуты, как он отбросил документы и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Заговорил он через полминуты тихим, глухим голосом:

— Во всей этой истории очень много белых пятен. — Тут он предупреждающе поднял вверх руку, заметив, что Талеев хочет что-то возразить. — Но! Они не касаются вопроса, ради которого вы затеяли всё это. — Его поднятая рука описала широкий полукруг. Талеев озабоченно взглянул на ручные часы. — Да-да, я быстро. Мне вряд ли когда-нибудь удастся найти на них ответы. Да и ни к чему, в общем-то. Но конкретно сейчас я обрек на смерть человека… девушку, которой на самом деле должен быть обязан по гроб жизни за справедливую месть, о которой мечтал долгих два года! Вы никогда не поймете, что это такое! — с надрывом выдохнул он.

В кабинет, где расположились собеседники, уже долетали вой полицейских сирен и гудки клаксонов автомобилей. Это подстегнуло Панова:

— Девочки находятся… В общем, в Старом городе есть развалины древней цитадели Нарикала. Исторический памятник, очень живописный, доступный для посещения и осмотра туристами. Это его видимая часть. А существуют еще множество шхер и склепов, вырубленных прямо в горном массиве, соединенных десятками километров тоннелей, лазов, переходов… В некоторых из них живут монахи. Короче, есть там и у нас свой «уголок». Весьма благоустроенный, надо сказать, со всеми удобствами. Имеется даже отдельный выход к Мтквари, то есть к Куре, по-вашему. Это я к тому, что девочки не испытывают никаких лишений. И относятся к ним подобающе, даже воспитательница приходит. Вам соваться туда просто бесполезно: заблудитесь, и охрана… Девочек я сам освобожу. А потом… разберусь со всеми участниками… э… событий…