Парень полушопотом отвечал:

— Трудно мне было видеть все из-за забора, товарищ Федосеев. Но было слышно, как кто-то из них громко закричал. Должно быть, убили или ранили. Потом стало тихо. Улица обезлюдела.

— Ах, ты-шь!.. Ну, что же делать. И сами погибнут, и других погубят. Наверно уже в живых нет…

На глазах Федора появились слезинки.

— Гм! Вот что, братец… Ты продолжай слежку, и остальные чтобы на постах были… Побольше маскировки… Ты сам проследи, что они сделают с Михеевым и санаторцами. Раз они пошли на такой шаг, значит нужно действовать побыстрее. Я же бегу предупредить ребят. Так… Донесение давай под мост справа.

Федор вытер глаза кистями рук.

— Ну, ступай, братец… или иди-ка сюда. — Парень близко подо шел к Федору. Федор пожал ему руку. Крепко поцеловал в губы. — Иди, Коля, работай, братец — небось увидимся…

— Увидимся… товарищ Федосеев.

Парень быстро шмыгнул за дверь. Федор вынул из чемодана наган и браунинг. Быстро спрятал их в необъятные карманы своих солдатских штанов. Тихонько вышел в коридор. Не спеша пошел к выходу из санатории. У выхода на улицу он повстречался со стариком фельдшером. Старик подозрительно посмотрел на него исподлобья, но не сказал ни слова.

Поднявшись на бугор, Федор, пустился во всю мочь бегом, по направлению к партийному комитету. Партийный комитет помещался возле церкви, приблизительно в полуверсте от санатории. Запыхавшись, Федор подбежал к крыльцу одноэтажного бревенчатого дома. Взбежал на крыльцо. Парадная дверь оказалась закрытой. Федор перепрыгнул через палисадник и подбежал к окну с закрытыми изнутри ставнями. Энергично постучал в него кулаком. Загремел болт ставни, и окно открылось. В светлом четырехугольнике окна появилась фигура Арона. Федор не дал ему сказать ни слова.

— Арон, быстро бери оружие и прыгай сюда. Опасность.

Арон отбежал внутрь комнаты, схватил со стола револьвер, снял со стены винтовку и выпрыгнул в окно.

— Готовится восстание. Надо предупредить остальных товарищей. Телефон есть. А то…

Но Федору не удалось закончить мысли. Вблизи послышался топот и выстрелы. Шум приближался. Федор выглянул через изгородь на улицу.

— Бегут сюда, — сказал он. — Уже поздно предупреждать других, бежим и мы, или нас перестреляют как зайцев.

На бегу Арон взволнованно спросил: — А как же с санаторцами…

— После узнаешь… А теперь давай-ка припустим побыстрее… На ходу, братец, трудно говорить… Вон через этот огород, а там через плотину мельницы, да в лес… В лесу поговорим… Время будет…

В лесу неподалеку от опушки усталые беглецы разбросались на мягкой прохладной высокой траве. В лесу было темно и тихо.

— У-ф-ф! Никак не отдышешься, во рту все пересохло, — прохрипел Федор. — Уф!

— А все же свинство, — отрывисто бросил Арон. — Так работать, как работает ваша ЧК, свинство. Просто безобразие… не могли предупредить восстание. Позор!

— Тут не ЧК виновата, а другие. — Федор рассказал Арону, что услышал от своего агента.

— А ты бы за ними установил слежку, — глухо проворчал Арон. — Они — что малые дети.

— Поди ты к лешему. Слежку я установил за ними, но и слежка не помогла. Тут, братец, не нужно искать виноватого. Нужно, отдохнувши, быстрее взяться за работу. Может быть, еще спасем ребят. Там у меня остались сотрудники. Они сообщат нам завтра все новости. Лишь бы дотянуть до завтра. Ползи сюда поближе, Арон, да осторожнее — лба не расшиби. Возле меня есть корень, точно подушка. И давай спать.

Арон подполз к Федору. Лег на спину, подложив под голову ладони рук. Ему не хотелось спать. Темнота давила на него.

— Федор, а как ты думаешь? Нас сюда не отправятся искать, не захватят сонных? Узнают, что сбежали, и пойдут искать.

Федор в потемках заворочался. Сонно ответил:

— Не раньше, как завтра. Спи, брат.

Но Арон не мог спать до самого рассвета. Он почти всю ночь пролежал на спине, глядя перед собою. Сквозь просветы в листве деревьев, мерцая, потухали и загорались звезды. Проплывали легкие серые облачка, заслонявшие глубокую синеву неба. Где-то неподалеку во тьме свирещал не то какой-то зверь, не то сонная птица.

— Сфрь! Сфрь!

В утренних туманных сумерках громоздилась масса темного леса. На рассвете выпала большая роса. Федор же беззаботно спал, свернувшись клубочком.

В просветах между темной листвой чуть-чуть порозовело небо. Федор проснулся. Лежа, он поежился и мигом вскочил на крепкие ноги.

— Арон, вставай, — крикнул он спящему товарищу. Арон медленно поднялся на локтях. Собрал разбросанное вокруг него оружие, спросил: — В разведку? Не рано ли?

— Не рано. Только ты, Арон, будь поосторожнее. Героизм свой — пока что не проявляй зря.