— Не учи ученого, а то…

— Знаю… Ну, идем.

Они медленно и осторожно пошли к опушке леса.

В открытых местах пригибались и прятались за стволами деревьев, за высоким кустарником.

Опушка оборвалась поросшей боярышником выбоиной. Дальше шла сплошная стена леса. Дороги все не было видно.

— Ночью мы, как видно, пришли из другого конца, — шепнул Федор.

Пошли кустарником. Неожиданно перед ним у самых ног оказался огромный обрывистый овраг. На дне оврага клубился серый туман. Слышался шум падающей воды.

— Да мы на самом деле не туда идем. — Арон вытер рукою пот со лба. — Этого оврага мы как будто вчера ночью не встречали на пути.

— Возьмем-ка правее, — прошептал Федор. — Лишь бы нам выбраться на большую дорогу, а там уж мы найдем направление.

Они пошли направо все с той же осторожностью. Шли утомительно долго. В росистой траве размокли, как тряпки, сапоги. А на дорогу вокруг не было даже намека. Наконец, усталый Федор предложил отдохнуть: — Уже часа три гуляем. Присаживайся.

— Вон, на той поляне, — указал Арон. — Там незаметнее. — Федор согласился, но при этом выругался: — Чорт знает, не везет как; в этом раю — чтобы он пропал — мы даже дорогу потеряли.

Вышли на небольшую поляну, усеянную цветами. Лес стал совсем диким. Ни признака человека не было вокруг. Кругом в высокой густой траве росло много ромашки. Трава местами доходила до пояса и вся горела под солнечными лучами зеленым золотом. Сплошной стеною обступили прогалину лесные великаны. Сучья берез, дубов и сосен переплелись в зеленом хаосе. Трещали кузнечики, сверчки. В листве в кустах звенели и пели на тысячу ладов лесные птицы. Усталые путники присели на траву.

— В экую глушь мы попали! — громко сказал Арон. — Здесь точно лесная пустыня. А не вредно было бы перекусить чего-нибудь.

— Да, не дурно было бы, — согласился с ним Федор.

Вдруг — неизвестно откуда, не то сверху, не то со стороны раздался громкий, басовитый голос:

— Эй, вы, которые там на поляне, — ни с места! Да оружие на траву положите, не то мы вас как зайцев перестреляем. Н-у-у-у-у, что ли!

— Падай на траву да отползай к деревьям, — шепнул Арон.

Б-у-х. Бух. Сразу выстрелили в пустоту Арон и Федор. Припав к траве, они стали пятиться к деревьям.

— Ай да стрелки. Вам бы ворон пугать на огороде, — ядовито прокричал все тот же голос. — Да не ползите. Далеко не уползти вам от нас, все одно — наши будете. Ха-ха-ха! Хе-хе! — Завторили баску еще голоса.

— Прячься за деревья, — крикнул Федор. Быстро скрылся за большим дубом. Арон присел у подножья сосны.

— Да не бежите же, дубье, — прокричал все тот же голос. — Все одно — от нас не убегти. Вы у нас все равно, что в плену. Вот что. Давайте-ка лучше потолкуем по-свойски.

— Вы кто такие, храбрецы? — крикнул Федор. — Сами-то как зайцы прячетесь.

— А мы лесовики, — ответил басок. — Мы сами по себе. А вы кем будете? Сказывайте, чтобы знать, кого поймать.

— Мы — государственные служащие.

— Государственные? Хе-хе. Какого такого государству?

— Советского. Вот какого. Оно и у вас, почитай, тоже правительство.

— У нас правительства нету. Мы сами по себе. Вы-то кто же, коммунисты, что ли, будете?

— Да, коммунисты.

С минуту в лесу было молчание. Посвистывали птицы. Трещали кузнечики.

— А вы ж откелева будете? — спросил уже другой, теноровый голос. — Из каких местов? И почему в лесу?

— Мы из Н. бежали от белых бандитов, — ответил Федор. — А вы же кто такие?

— Мы-то — крестьяне. Мы тутошние жители. Деревенские.

— Что же вы в лесу делаете?

— От офицеров спасаемся.

— А не врете? — спросил обрадованный Федор.

— Для че нам врать-то? Вчера ночью из села сбегли.

Обе стороны помолчали. Федор радостно переглядывался с Ароном.

— Вас много? — наконец спросил Арон.

— Оснадцать мужиков.

— А кто из советов с вами есть?

— Председатель есть, — сразу ответило несколько голосов.

— А оружие у вас есть?

— И оружие есть у нас.

Опять помолчали.

— Пусть-ка придет к нам председатель, — крикнул неведомым крестьянам Федор. — Мы ему худа не сделаем, сговоримся, как бы сообща действовать.

С минуту на поляне было тихо. Потом, вправо за деревьями, послышался шум. Из-за большой сосны вышел сухой, козлобородый мужик без шапки и босиком. На нем была грязная холщевая рубашка с раскрытым воротником. Изорванные и заплатанные портки. Мужик шел робко и заметно трусил.