— Понял. — Председатель почесал коленку.

— Пулеметы непременно захватите. Непременно. А на опушке подождите меня. Я здесь должен буду выручить товарищей. — Федор опять постучал пальцем об стол.

— Ну, ступай, председатель, — с собою возьми семерых. Трех оставь во дворе — мне нужны. Да телефонные провода сейчас же не забудь перерезать.

Председатель взялся за скобку двери, но остановился.

— Слышь, кум, — обратился он к хозяину, стоявшему у печки, — урежь-ка мне хлебца… жрать охота. В брюхе урчит…

— Ах ты ж, господи… — всплеснул руками хозяин. — Чего же ты молчишь. Вон на столе ножик, режь сколько хошь. А вон на подоконнике миска с огурцами — бери, а то я в погребец схожу по молоко. Ах-ты-ж…

Председатель быстро отрезал большой ломоть хлеба, взял с подоконника два огурца и ушел.

В полутемной горнице опять стали слышны храпы и посвисты сонных.

Хозяин стоял у печки. Переминался с ноги на ногу. Зевал. Крестил рот. Чесал затылок и кряхтел. Он был в исподнем белье. Босой. Голова и борода у него покрывались частой сединой. Федор сидел под образами и с нетерпением глядел на часы.

«Тридцать пять минут двенадцатого. Чорт возьми не испортились ли часы». — Федор приложил к часам ухо.

Часы тиканьем отсчитывали секунды. «Тик-так».

— Хозяин, а хозяин.

— Чего? — Хозяин быстро заморгал веками.

— Тебе не страшно хозяин, что я тут?

— Чего страшно-то?

— А вдруг придет твой постоялец — офицер или проснется денщик…

Хозяин махнул рукой и зевнул.

— У них теперь в местечке пир горою. Намедни сказывали суседи. Столько баранов понарезали и вина понавезли — страсть. А этот денщик из пушки стреляй, не взбудешь… Мастер спеть. А потом мало кто ко мне притить можеть…

— Значит, ты герой!..

— Хозяин не ответил. Зевнул. перекрестил рот.

— Говорят, прут ваших. Вот подводчиком сусед ходил. Две недели парень маялся. Намедни-с домой вернулся. Под Москву Деника подбирается.

Федор посмотрел на часы. Часы показали без четверти двенадцать.

— Ничего, братец, — сказал он. — Скоро мы их попрем. Недолго им еще праздновать.

Хозяин погладил бороду, покашлял.

— Ну-к что-ж. Добрый час. Помогай бог. — Хозяин истово перекрестился и шопотом продолжал.

— У меня слышь — сынок там — старший. Сам пустил. Иди, мол, Митрошка, воюй. А почему? Да потому, что знаем мы эфту офицерню. Был при царе на военной службе. Вот она где сидит. — Хозяин указал на шею. — Знаем, за что война. И про буржуев слыхали.

Федор внимательно посмотрел на хозяина.

— По демобилизации из армии ушел?

— Сами ушли. Нас трое односельчан ушло. При Керенском ушли. — Хозяин зевнул. — О-ох, господи.

А сколько тебе лет-то?

— Мне то? 38-ой.

— А чего голова-то седая, братец?

— Поседеешь. — Хозяин почесал живот. — Там, братец ты мой, поседеешь. Там все ревет и гудет. Бух и человеку аминь. И хоть бы что. А все же за что. Да не за что… — Хозяин снова зевнул. — Сын-то вот писем не шлет. Плохо.

— Ничего — не робей, дяденька. Скоро сам заявится. Ввалится в избу и скажет. «А вот и я, братец ты мой». — Федор вновь посмотрел на часы.

— Так ты говоришь, хозяин, зарыли их за больницей?

— За больницей. В шесть ям навалили. А поп под вечер отпевал. Крови-то натекло там, говорят, целое озеро. — Федор болезненно сжал брови.

— А хорошо знаешь, что все казаки в местечке?

— Как же. Свояк сказывал. Да и сам видел как уходили.

Часы показывали без десяти двенадцать.

— Ну, пойдем, хозяин… Время. Я подожду у ворот, а ты ступай и приведи ребят из-за огорода.

Вышли через темные сени во двор. На дворе стояла безлунная, но ясная ночь. Небо — все в звездах. Кругом ни звука. Федор остановился у раскрытой калитки. На улице не было ни души. Ярко сверкали десятки окон в больнице и штабе. «Там теперь с нетерпением ожидает нас сестра Феня. То-то измучилась».

Со двора послышался шум шагов. К воротам подошли хозяин, белый, точно приведение, и три бородача с ружьями в руках.

— Вот что, ребята, — скороговоркою сказал Федор. — Один из вас останется у ворот больницы, другой у входа в здание, а третий пойдет со мною. Которые будут на улице стрелять, не жалей патронов. Ну, братцы, пошли. Через минуту мы должны быть уже на месте. Заряжены ли винтовки?

— Заряжены, — в один голос ответили партизаны.

— Ну, пошли. Винтовки держите на руках. Прощай, хозяин.