Шагах в ста от станции стояло несколько двухэтажных казарменных построек. К одной из них подвел Борина Котлов.

— Сюда, — сказал он, указывая на освещенную дверь дома. Прошли маленьким коридором, поднялись по железной винтовой лестнице на второй этаж. На площадку смотрели три двери. В одну из них Котлов сильно постучался. Дверь раскрыла полная беременная женщина, одетая в широкий капот.

— Это моя жена, — указал на нее Котлов. — Заходите.

Борин вошел в небольшую комнату с комодом, с стенами, увешанными картинами, с зеркалами. В соседней комнате слышались голоса. Долетали отрывки слов.

— Зайдемте, здесь все свои, — произнес Котлов и ввел Борина в соседнюю комнату. В комнате было сильно накурено. На большом столе, покрытом скатертью, стоял самовар. От самовара шел дым и пар. Вокруг стола сидело 9 человек. Среди них находился осведомитель, Федор и Амо. Остальных Борин не знал. Но как только он вошел в комнату, один из этих незнакомцев быстро подбежал к нему и пожал руку.

— Здравствуй, Борин, — сказал он, — не узнаешь?

Борин всмотрелся и узнал в нем своего старого подпольного друга.

— Ну, и изменился, нельзя узнать. Давно сбрил бороду?

— Давно.

Перед ним стоял человек с седой щетиной на голове и на щеках. Его лицо украшали большие рыжие усы. У губ лежала энергичная складка.

— Давно мы не видались, Григорий Петрович.

— Давно. Лет пятнадцать будет.

— Да, не меньше. Ты откуда здесь, Петрович, и давно?

Недавно, недели две. Я назначен сюда на подпольную работу, а Комитет направил меня на работу в депо. Я, ведь, последние десять лет работал среди железнодорожников.

— Ну, как же филологический факультет? Ведь ты тогда готовил себя в учителя.

— Готовил. Арестовали. Пять лет пробыл в Сибири. Я уже давно, Петенька, профессиональный революционер. Ну, да ладно. Ты мне вот что расскажи. Что это за партизанский отряд там организовали? Подробно расскажи, здесь все свои. А в Комитет я тебя завтра сведу. Мы еще тряхнем стариною наедине. А теперь рассказывай нам о партизанском отряде, как он силен, и что вы предполагаете делать. Садись к столу, да за чаем и рассказывай.

Вдруг со стороны вокзала раздался оглушительный взрыв. Его сменила частая дробь ружейных выстрелов. Опять оглушительно рявкнул взрыв и послышалась трескотня патронов.

Котлов быстро выбежал на улицу, запыхавшийся вернулся обратно и сообщил:

— Взорван поезд со снарядами и патронами… К нашему дому уже подбирается цепь казаков. Возможно, будут обыски. Лучше теперь разойтись по домам.

Все оглушительнее и ураганнее становилась канонада взрывов. Стекла со звоном вылетали на пол и разбивались в крошки. Временами казалось, будто колоссальная гора земли обрушилась по соседству. Дрожал весь дом. Это взрывались тяжелые снаряды.

Наскоро собравшиеся гости распрощались с Бориным и Котловым и вышли. Федор ушел к информатору «обследовать, насколько сохранился аппарат».

— У него и заночую, — сказал он.

Амо взял себе квартиру этажом ниже, у Железкина. В комнате остались Борин и Котлов.

— Посмотрите еще разок свои документы, — сказал Котлов.

— Какие документы?

— У тебя в боковом кармане лежат.

Борин нащупал боковой карман. В нем шуршала бумага. Он вынул ее и прочел.

«Удостоверение. Выдано Петру Ивановичу Орехину в том, что он состоит ремонтным мастером при депо железной дороги Н. Н. при станции Ц.».

— Очень хорошо, — сказал Борин. — Только костюм у меня немного буржуйский.

— Ничего. Наши мастера так одеваются. Да на одежду и не обратят внимания. Лишь бы фамилию, имя и отчество запомнил хорошо. Вот и все. Нехорошо, чорт возьми, этот взрыв. Пойдут теперь по городу аресты, облавы и обыски. Чорт возьми, как гремит! Точно самый жаркий бой идет.

Котлов подошел к окну с выбитыми стеклами. Посмотрел, шопотом сказал Борину: — Возле самого нашего дома стоит цепь солдат.

Час-два они прождали. Но потом легли спать.

К утру взрывы затихли и лишь изредка одиночная трескотня патронов слышалась от вокзала. Опять засвистали, загудели проезжающие мимо паровозы. Застучали о рельсы колеса вагонов. В окно с разбитыми стеклами дул легкий ночной ветерок. С ветром залетал в комнату угольный дым и запах нефти. Борин плохо спал ночь. Урывками. Встреча с Григорием Петровичем заставила вспомнить многое. К тому же нервировало солдатское оцепление подле дома. Борин несколько раз просыпался и смотрел в разбитые окна. На пустынной площади железнодорожного полотна тянулись десятки рельсовых путей. Пересекая площадь, из-за насыпи тянулась узкая, но густая цепь серых фигур, с винтовками в руках. Почти у самого дома, внизу стоял первый из этой цепи. Он, казалось, стоя спал, ухватившись двумя руками за штык стоящей на земле винтовки.