Мари рассмеялась.

— Можете не беспокоиться, мадемуазель, — сказала она. — Вы выгладите теперь совсем как ее милость и по-своему tr`es, tr`es belle [3] !

Урса улыбнулась.

— Благодарю вас, Мари, и, пожалуйста, помогите мне оставаться tr`es, tr`es belle,пока я не вернусь домой.

— Положитесь на меня, миледи!

Мари сделала акцент на последнем слове.

Урса поняла, что с этого момента должна не только выглядеть, как ее сестра, но и думать, как она.

Особняк Брэкли-парк был построен в раннем викторианском стиле и не показался Урсе особенно привлекательным.

Однако его размеры и основательность внушали уважение так же, как со вкусом разбитый и ухоженный парк.

Экипаж торжественно подкатил к парадному входу.

По ступеням, покрытым красным ковром, к ним тотчас спустился лакей.

Он открыл дверцы экипажа и помог Урсе выйти.

Чувствуя предательскую скованность, она вошла в переднюю, где была встречена седовласым дворецким.

— Добро пожаловать, миледи, — вежливо промолвил он. — Ее милость ожидает вас в гостиной.

Урса последовала за ним через зал вестибюля, убранный, на ее взгляд, слишком строго.

Дворецкий открыл дверь и объявил:

— Ее милость, миледи!

Чувствуя панический холод в груди, Урса вошла в гостиную.

В дальнем ее конце, в кресле рядом с камином, сидела седовласая дама.

При ближайшем рассмотрении она оказалась все еще красивой женщиной с добрым лицом.

На ней было черное платье и пять нитей жемчуга на шее.

Пальцы ее были унизаны бриллиантовыми кольцами.

— Пенелопа, дорогая, — протянула она девушке руку, — как прекрасно, что ты здесь! Я чрезвычайно обрадовалась, получив письмо от Артура.

Урса взяла руку вдовствующей леди Брэкли и поцеловала ее в щеку.

— Он отправился в Танжер, — сказала девушка, — и хотел, чтобы я побыла у вас, пока его не будет.

— Он так и написал в письме, — ответила леди Брэкли. — Ты не представляешь, в каком я восторге от твоего приезда, хотя понимаю, что тебе будет не хватать веселья лондонской светской жизни.

— В разнообразии есть своя прелесть, — заметила Урса.

— Садись сюда, дорогое дитя, — предложила леди Брэкли. — Джонсон принесет нам чаю, тебе необходимо подкрепиться после изнурительной поездки.

— Это было бы великолепно!

Глядя на вдову, Урса поняла, что она, по существу, совершенно слепа.

Значит, ей, по крайней мере при первой же встрече, не грозит разоблачение.

Она говорила о преимуществах сельской местности и о том, как наслаждалась поездкой сюда, пока дворецкий с двумя лакеями не принесли чай.

— Боюсь, тебе придется налить его мне, — сказала леди Брэкли, когда Джонсон объявил, что чай готов.

— Да, конечно, только скажите, добавить ли молока и сахару.

Она подала чашку леди Брэкли, спросив, что бы ей хотелось поесть.

— Я не голодна, — ответила она, — а ты угощайся, если, конечно, как многие нынешние дамы, не печешься о своей тонкой талии.

— Она никогда не была у меня слишком широкой.

Леди Брэкли рассмеялась.

— Я помню, Артур рассказывал мне, что мог обхватить твою талию двумя руками.

Урса промолчала, не зная, что ответить, а леди Брэкли между тем продолжала:

— Ты сделала моего сына очень счастливым, моя дорогая. Когда он сказал мне, что женится на тебе, я была обеспокоена вашей разницей в возрасте.

Она немного призадумалась.

— Все-таки Артуру теперь сорок пять, и я думала, что он был бы более счастлив с женщиной постарше, но я ошиблась.

— Я… рада, что сделала его… счастливым, — пробормотала Урса.

Она не могла отделаться от мысли, что нехорошо обманывать эту очаровательную пожилую женщину.

Однако теперь уже ничего нельзя было поделать.

— Я молюсь, чтобы у вас с Артуром был сын. Ведь ты еще очень молода, и я уверена, Бог явит вам свою доброту и вскоре пошлет ребенка.

— Я… я уверена… ваши молитвы будут… услышаны, — промолвила заикаясь Урса.

— Если я слишком откровенна, то прости меня, — сказала леди Брэкли. — Но я теперь настолько одинока, что невольно высказываю собеседнику чувства, которые, вероятно, следовало держать при себе.