К шести я вошел в 76-е отделение милиции. Пустой коридор, ни одной живой души, отдавал казенным и кафельным. Где-то в самом конце шептались приглушенные голоса. Я направился по коридору на звуки. Невольно смягчая шаги, стараясь ступать беззвучно. Зачем я это делал?

Из-за приоткрытой двери доносились голоса. Незнакомые. Может, она ушла уже? Вдруг я услышал:

— Откуда вы знаете, что это…?

Мужской голос. Кафельный и казенный.

— Видела раньше, на картинках. По анатомии.

Голос девушки. Слава богу, не ее. Кого-то допрашивали.

— Какого он был размера?

— Не знаю…

— А цвета?

— Непонятного. Противного.

— Может, это и не он вовсе был, вам показалось?

— Нет…

— Вы видели его близко?

— К сожалению, очень…

— Опишите. — Мужской кафельный голос.

— Толстый, гладкий такой… весь в венах.

— В комнате было темно?

— Да.

— Как же вы разглядели?

— Свет долетал, кажется, с улицы…

Голос пытался убедить и доказать.

— Да врет она, ничего не видела, так как ничего не было. Выпила водки первый раз, померещилось.

Опять первый голос, мужской и нахальный:

— Помолчите, обвиняемый. Так опишите, какой формы был член…

О чем они говорят, подумал я. Вдруг кто-то захлопнул приотворенную дверь в комнату, откуда раздавались голоса.

Я прижался к стенке. В комнате ее не было, но там были люди, которые могли знать, где она. Они единственные в отделении, седьмой час. Через пять минут дверь открылась, милиционер вывел высоковатого парня, одетого в пиджак и модную рубашку, но без галстука.

— Пусть подождет в коридоре, — раздался мужской голос. И кому-то в комнате: — Может, без него вам легче будет все вспомнить и рассказать. Значит…

Держа стройного, с наглым выражением лица парня за руку, конвойный милиционер провел его мимо и завел в какую-то выемку в коридоре.

— Если вы устали, мы можем закончить нашу беседу завтра, — раздался голос.

— Я очень устала. Пожалуй, лучше завтра.

— Вы сможете приехать в четыре?

Я не расслышал ответа.

Вдруг неожиданно из той же двери выпорхнула Лита как ни в чем не бывало, и я услышал звук каблуков по полу из кафеля.

— Алексей!.. — Она запнулась. И споткнулась. — Ты давно здесь?..

— Только что.

«Наверно, там паровозиком несколько комнат: одна за другой, одна за другой», — подумал я.

— Ты что-нибудь слышал?

— Кто-то кого-то допрашивал, очень странные вопросы. А где ты была?

— Там, — она неопределенно махнула рукой. — Пойдем отсюда скорей.

Лита взяла меня за руку и повернула в другую сторону. Мы пошли и поравнялись с закутком буквой «П». За столом сидел парень с нагловатым лицом. Я поймал его взгляд, он презрительно усмехнулся. Литина рука замерла в моей. Я не понял, почему сбился цок ее высоких каблуков. Они переглянулись, когда мы проходили мимо. Она зашептала:

— Это Гадов, один из тех, что своровал сумку.

Он раскрыл рот.

— Молчать! — предупредил конвойный.

Еще шаг, и видение исчезло б. Она заторопила меня. Я высвобождал свою руку, чтобы остановиться.

— Не надо, не надо, — запросила она.

Так вот кто враг. Кто обидел ее. Доставил боль. Кому надо отомстить. Конвой у стены — я успею пробить. В глаза. Я повернулся и рванулся. Она тут же вцепилась в мои плечи.

— Алешенька, его накажут и так, их уже арестовали. Пожалуйста… Я знаю, ты смелый, но не связывайся. Я тебя очень прошу… Тем более здесь.

Она висела практически на мне, едва касаясь кафеля. Я опустил голову и увидел ее ноги. Она чуть подтолкнула меня вперед. Возник конвойный:

— Освободить проход для провода арестованного.

Лита потянула меня и быстро повела к выходу. Я сдался… Внутри все дрожало.

— Я их из-под земли выкопаю! В тюрьме найду, но они заплатят.

— Я так скучала по тебе…

Мы вышли на улицу. Ветер гнал теплый воздух. Волосы ее были тщательно уложены в гладкую прическу и залакированы.

— Я так ждала нашей встречи… После всего… случившегося.

— Нам надо поговорить, — с тяжелой душой сказал я. Как будто на сердце у меня сидела большая жаба и лизала его. «Лифчик в руке», «лифчик в руке».