— Имя?

— Алексей.

— Фамилия?

Я назвал.

— Год рождения? Возраст? Адрес? Какое образование? — посыпались вопросы.

Я нервно отвечал.

— Вы когда-нибудь болели венерическими заболеваниями?

За столом сидел мужик, мало похожий на врача, с лицом, побитым оспой. С цепкими проникотиненными пальцами, продолжением коротких горилловых рук. Я обернулся на дверь. Она была заперта на ключ. На кушетке сидела медсестра.

— А вы? — спросил я.

— Отвечать на мои вопросы! — рявкнул он.

Я задумался. Но волновал меня не он. А ловушка.

— Итак?

— Нет.

— Ни разу не болели?

— Никогда.

— С кем вы состоите или состояли в половой связи?

Как мерзко можно выворачивать русский язык.

— Ни с кем.

— А эта девушка, сестра которой вас доставила?

— Это случилось несколько дней назад.

Господи, всего неделю назад! Как я сюда попал?

Что я здесь делаю?

— После нее вы с кем-то еще имели половую связь?

Я посмотрел на него.

— Не успел, — ответил я.

— Раздевайтесь, я вас осмотрю.

— Зачем? — Я был ошеломлен.

— Вам объяснят. Снимите брюки и опустите трусы. Я не успел ничего понять, как они с медсестрой навалились на меня и начали раздевать.

— Вы, по-моему, что-то путаете. Меня привезли для беседы с врачом…

— Я вас осмотрю, а потом с вами побеседуют.

Его никотиновое рябое лицо наклонилось к моему паху. Пальцы взялись за мой пенис и стали с силой давить и нажимать.

— Мне больно.

— Потерпи, не умрешь!

Я дернулся, медсестра схватила меня сзади за плечи.

— Стоять смирно! — раздалась команда.

Почему они мной командуют?

Помастурбировав резко взад-вперед мой пенис и бросив, он перешел к заду. Его цепкие гладкие пальцы схватились за мои половинки и стали их мять, сжимать и раздвигать.

Рябизна его лица раздражала, а цепкость наглых пальцев бесила. Он наклонился так близко, разглядывая кожу, что казалось, сейчас ткнется своим толстым носом в мой анус. Он все мял и давил. Как будто искал какие-то следы. Потом неудовлетворенно откинулся.

— Ничего, ну-ка, посмотрите вы.

Медсестра склонилась к коже на моей попе. Я разглядывал, как она разглядывает мой зад.

— Абсолютно ничего. Ни одной точки, ни одного следа.

— Дайте склянку, пусть помочится. Хочу на всякий случай проверить мочу, хотя канал абсолютно чистый. И вокруг отверстия — все розовое. Железы не вздутые, нормальные, ни малейшего симптома.

— Мочитесь, — сказала сестра, подставив баночку.

Я смотрел на ее руку и думал. Думал.

Я брызнул мимо, и моча попала ей на руку. Она подняла голову и взглянула мне в глаза:

— Аккуратней.

Мне захотелось помочиться ей прямо в лицо.

— Достаточно. Одевайтесь! — скомандовал врач.

Все его оспы выражали сожаление, что он ничего не нашел. А что он искал?

Рябой дегенерат рассматривал мою мочу. Застегнувшись, я вышел из отпертой двери. «Доставщиков» нигде не было. Я спустился со второго этажа.

Машина стояла прямо у подъезда. Дверь сразу распахнулась. Вера извиняющимся тоном произнесла:

— Мы боялись, что ты не поедешь, мы понимали, что ты здесь вовсе ни при чем. Но они хотели исключить даже вероятность гипотезы, чтобы точно знать.

— Как это все понимать?! — процедил я.

Наступила тишина. Бонштейну было сорок пять лет, хотя выглядел он на десять лет моложе.

— Алеша, я тебе сейчас кое-что скажу. Только ты должен быть мужчиной. (Я дико напрягся.) — Литу изнасиловали. Сначала напоили, а потом изнасиловали. Она боялась тебе сказать: было групповое изнасилование. (Я задохнулся.) Но это еще не все. Один из насиловавших болен гонореей и заразил ее. (Я стал пытаться схватить воздух ртом.)

У меня все поплыло. Я думал, сейчас растворюсь и исчезну. Но он продолжал:

— Она рассказала следователю, что стала женщиной пять дней назад — с тобой. Поэтому он попросил нас проверить, не болен ли ты…

— Что?!

— …чтобы исключить всяческую возможность и иметь прямое доказательство, что это тот, другой. Мы должны были сделать это сегодня вечером — для следствия. Чтобы помочь Лите…

Я сидел ошеломленный и раздавленный. Меня душила ярость на нее: предавшую, солгавшую, обесчещенную, обесчестившую.