— Не думаю, что это так легко. Как кажется. Зная тебя.

— Главное — один шаг: переступитьза черту, а когда ты переступил — потом все как по маслу.

— Я думаю, отговаривать тебя без толку?

— Я еще не решил окончательно: понимаешь, один удар — он не будет такмучиться. Как мучаюсь я. Смерть, или исход, займет всего минуту, если я хорошо ударю, и он не увернется. А я хочу, чтобы он мучился.

— Тогда нужно отрубить руку.

— Две руки.

— А еще лучше — член.

— Для этого нужно, чтобы кто-то держал. Я не хочу вовлекать тебя. И потом, не уверен, что смогу это сделать. Убить человека легче, чем четвертовать…

— Я смотрю, ты действительно обдумал все, и даже варианты.

— Я живу с этим дни и ночи. Сплю и дышу…

В этот момент дверь открылась. Приятная девушка приносит коробку конфет, молча кланяется и уходит.

Максим сразу раскрывает коробку конфет, объясняя:

— Я лечу ее тетю, часто жду, пока она приедет, спеша с Кутузовского. И это в благодарность.

Он кладет сразу же две конфеты в рот и начинает увлеченно жевать.

— А что еще?

— Не-не, не мой вкус.

Я хочу перевести разговор:

— А брата познакомить?

— Да? — Он искренне удивлен. — Я не знал, что ты…

— Чисто ради приличия.

— А, ну-ну. — Он улыбается. И кладет еще две конфеты в рот. — Хочешь? Там что-то вкусное внутри.

— Не хочу.

— А что ты хочешь? Могу дать ее телефон!

Он пишет мне на бланке рецепта ее телефон.

— Она свободна?

— Не знаю, она артистическая натура, ищущая. Ты точно не хочешь? А то я все съем.

— В этом я не сомневаюсь!

Он вечно голодный — брат. Брат мой…

Я звоню девушке через два дня.

— Здравствуйте. Меня зовут Алексей. Простите, что я вас беспокою. Мы встречались один раз, случайно, у моего брата, вы привезли ему коробку конфет в поликлинику.

— Очень приятно. Меня зовут Виктория. Я вас запомнила.

Я совершенно онемел. Не зная, что сказать, я спросил:

— Как ваша тетя?

— Я очень тронута, что вы позвонили осведомиться о здоровье моей тети.

Я улыбнулся про себя: у нее присутствовало чувство юмора.

— И не только…

— Я внимательно вас слушаю.

— Послезавтра в Доме кино будет премьера интересного фильма…

— Если вам не с кем идти, то я с удовольствием составлю вам компанию. Давно никуда не выходила.

— Если мы встретимся за пятнадцать минут до начала, это удобно?

— Удобно.

— Я буду одет в…

— У меня хорошая зрительная память. До встречи. До свидания.

И она повесила, не ожидая, трубку. Все это походило на деловое свидание. Но дел у меня никаких к ней не было.

Через два дня мы встретились у Дома кино. И первое, что она сказала:

— Вы очень мило выглядите, Алексей. Я вас сразу узнала!

Раскованная девушка, подумал я. Второе приятное качество. Первое было — чувство юмора.

Она была в расписной дубленке с капюшоном. Большие глаза с огромными ресницами внимательно смотрели на меня.

— Большое спасибо.

— За что? — удивилась она.

— Что вы приехали.

— Право, не за что. Я вам признательна, что вы меня вытащили из дому. Дома вечно как проходной двор.

— Я не знал, что ваши родители держат гостиницу.

Она сначала, на секунду, не поняла, потом рассмеялась.

— Нам пора заходить.

— Да-да. — Я стал искать пригласительный.

Мы разделись, и я окинул, скорее, охватил (окинул — долгое действие) ее взглядом (да и она не была «полем боя», впрочем…).

Виктория была одета в обтягивающие велюровые джинсы темно-шоколадного цвета и молочную блузку со сливочным оттенком, через которую просвечивала небольшая грудь. (Для цветоаномала, по-моему, неплохо. Не уверен, что цвета точносоответствовали словам.) Получался шоколад с молоком или молочный шоколад. Волосы были собраны сзади в хвостик и касались шеи. Она повернулась, чтобы идти. Я продолжал осматривать. При тонкой талии и хрупких плечах у нее был достаточно классный зад, рельефно выступающий, вырывающийся из бархата заточения.