Власова поднялась, продемонстрировав свою стройную фигуру, совершенно не скрываемую обтягивающим, излишне открытым и коротким платьем, сквозь которое просвечивало нижнее белье:

— Я бы хотела попросить у вас разрешения к десяти часам удалиться в парикмахерскую. У меня там запись.

— Что бы еще вы хотели попросить?

Женщина стрельнула глазками:

— То, Николай Алексеевич, что публично не обсуждается!

— Понятно. Вы где живете, простите?

— Рядом. В пяти минутах отсюда. В отдельной квартире новой пятиэтажки! А что?

— Я разрешу вам удалиться, и не в 10 часов, а прямо сейчас. На полчаса. Домой. Чтобы вы переоделись в более подходящий для служебных помещений костюм. Надеюсь, я не обидел вас, Надежда Петровна? А то можете пожаловаться Аракевичу. Это ваше право.

Власова скривила в ухмылке накрашенные полные губы, отчего ее лицо вдруг постарело.

— Нет, что вы, Николай Алексеевич! Зачем же жаловаться? Вы так галантны! Настоящий полковник!

— Не смею задерживать. В 9.40 вы должны приступить к составлению отчета о проделанной работе за прошедший месяц.

Женщина, виляя, скорее уже по привычке, оттопыренным задом, вышла из комнаты.

Николай повернулся к заведующей клубным сектором:

— У вас какие планы, Людмила Владимировна?

Сивко мило улыбнулась:

— Наверное, тоже составлять отчет?

— Нет! Вам этого делать не стоит. У нас есть проект Дома культуры?

— Где-то должен был быть. Схема есть, точно. Скоро празднование двухсотлетия города, но ремонт там до сих пор так и не начали.

— Попытайтесь найти проект. Получится — хорошо, нет, обойдемся схемой. Затем, в течение дня, осмотрим клуб. Ну, а ремонт начнется. В самое ближайшее время.

Отдав распоряжение заведующей клубным сектором, Есипов вышел в приемную. Моргая длинными и густо подведенными ресницами, на него смотрела секретарша. Николай подумал — и до чего некоторые дамы бездарно и без явной необходимости щедро штукатурят себя всевозможной косметикой. Эта Катя, в принципе, довольно симпатичная девушка, выглядела как дешевая проститутка.

Николай спросил у нее:

— Скажите, Катя, вы, ложась спать, смываете с себя всю эту «прелесть»?

Есипов сделал характерный круговой жест на своем лице.

Секретарша удивилась вопросу, но ответила:

— Да, конечно.

— Извините, а утром, когда умываетесь, смотритесь в зеркало?

Секретарша совершенно не понимала своего нового шефа. Бывшему, а именно Алле Тимофеевне Солодухиной, любовнице Аракевича, было наплевать, как выглядят и чем занимаются подчиненные. У нее своих забот хватало. И с Аракевичем переспать, и мужу лапши на уши навешать, отвечая на вопрос, почему задерживается на работе до полуночи.

— Да, конечно!

— И что, вы как, нравитесь себе без грима?

— Ну, почему?

— Извините, у женщин не принято спрашивать возраст, но я все равно узнаю его из личного дела, вам лет двадцать, двадцать пять?

— Двадцать!

— И какая необходимость в вашем возрасте так обильно пользоваться косметикой? Я прошу понять меня правильно. Естественно, вы вправе уродовать свое лицо, как вздумается, но не на работе! На работе все лишнее с лица убрать. А вечером, после 18.00 можете хоть индейцем племени гуарамо выкраситься! Ничего не буду иметь против. Более того, сам с интересом посмотрю. А пока вы смахиваете на клоуна из цирка шапито, каковым отдел культуры района не является. Немедленно приведите себя в порядок!

Николай прошел в свой кабинет. Сел в кресло, пододвинул к себе пепельницу и, глядя на табличку «У нас не курят!», закурил. Плевать он хотел на какие-то запреты! Как и на всю эту администрацию в ее нынешнем составе.

Долго бездельничать ему не пришлось.

Вошла Катя, и Есипов сначала не узнал ее. Пред ним стоял совершенно другой человек. Симпатичная девушка. Есипов оценил ее настоящий внешний вид:

— Вот это другое дело. Ты же красавица, Катя! Зачем же прятать естественную красоту за слоем штукатурки?

Она ответила тоном и с видом виноватого ребенка:

— Простите, я больше не буду!

— Что не будешь? И за что я должен тебя простить?

— Краситься не буду. На работе.

— Ты за этим зашла?

— Нет, Николай Алексеевич. С проходной охрана звонила. К вам прибыл сотрудник областного управления культуры.

— Так пусть пропустят.

— Надо пропуск оформить.

Николай поднялся:

— И что я должен сделать для этого?

— Сообщить, примете ли посетителя?