Приехали родители Мостипана.

Яков Григорьевич принес Марку лекарство. Он сильно сдал за последний месяц — переволновался за сына. Стал совсем маленьким и совсем седым. Только три длинных белых волоса в родинке на подбородке по-прежнему упрямо торчат. Как бы убеждают окружающих своим торчанием: пока мы здесь, беспокоиться не надо — все в неизменном порядке! Якова Григорьевича можно понять. Едва не потерял единственного ребенка.

Яков Григорьевич устало присаживается у постели сына. Подает Марку снадобье. Марк, страдальчески морщась, проглатывает горькую микстуру. «Все папа, мне уже совсем хорошо!» Это, конечно, радует отца. Скоро Марк начнет ходить. А это не так просто после всего, что с ним сделали те изверги. Поврежденный нос, два сломанных пальца, три треснувших ребра. Плюс черепно-мозговая… Не считая бесчисленных ушибов, ссадин и гематом. А за что? Спасибо Всевышнему! И врачам. Всевышний и врачи постарались. Нос поправили, как смогли, ребра почти срослись. Скоро и с пальцев снимут гипс.

— Как там твоя аптека? Наркоманы не достают? — спрашивает Марк задумавшегося отца. Хочет отвлечь его от тяжелых мыслей. Яков Григорьевич вздрагивает, отвлекается и смотрит сквозь круглые очки на ребят.

— Аптека под присмотром. Сейчас там всем заправляет Валерия Аркадьевна. Надежна, как швейцарский тугрик. Звонит мне ежедневно. Все держит под контролем. Правда, на Валерию Аркадьевну легла большая нагрузка, а у нее тоже не все в порядке со здоровьем.

— А что такое? — интересуется Марк. Так просто, чтобы разговор поддержать. Мандинго слушает в полуха. Ему-то что?

Яков Григорьевич удивленно поправляет очки.

— Как? Ты не знаешь? Впрочем… Это такая щекотливая тема.

Ясно. Мандинго мешает. Правда, щепетильности у Якова Григорьевича хватает не надолго. А, ладно! В самом деле, если быть излишне щепетильным…

— Она же лечилась, Валерия Аркадьевна. В психлечебнице. Что-то с нервами было. Серьезное. Нелады в семье, развод… Поэтому она и устроилась работать в нашу аптеку. На окраину, в тридцать третий микрорайон. Ее больше никуда не брали. Хотя она хороший специалист. Опытный фармацевт. А я пошел ей навстречу и принял на работу. Потом она сюда и квартиру поменяла.

— Ты, папа, вечно всем помогаешь, всех выручаешь и всех спасаешь! — ворчит Марк. Откровенно говоря, ему приятно, что у него такой классный отец.

— Ну а как иначе, сынок? — удивляется Яков Григорьевич. — Люди должны помогать друг другу. Сегодня ты, а завтра тебе…

— Ага, как же! Такие помогут! — вычеркивает мнение отца Марк, кивая на гипсовую повязку.

— Это же животные! — с неожиданной для него экспрессией заявляет Яков Григорьевич. — Я в обмороке от тебя, сын! Нельзя же судить обо всех людях по этой парочке отморозков!

— Значит, твой зам начал работать в аптеке прямиком из психушки?

Марк отвлекает отца от тяжелой темы. Удачно. Яков Григорьевич молча кивает. Ну, да, щекотливая тема. Щепетильность. Скромность. Такт. Политес. Яков Григорьевич встает, забирает пустую мензурку, идет к двери. На пороге останавливается. Вспомнил.

— Да, сегодня обязательно нужно проконсультироваться у Валерии Аркадьевны насчет успокаивающего для тебя, Марк. Мне не нравится, как ты спишь по ночам. Стонешь, кричишь. Это не есть хорошо. Валерия Аркадьевна все время берет в аптеке снотворное для своего сына. Он у нее тоже плохо спит. С детства мучают кошмары. И неудивительно. В такой-то семье.

Возвращаясь от Вишневецких домой, Мандинго встретил Салавата — бывшего соседа покойной Ленки Куролятиной по коммунальной квартире. Салават летом переехал ближе к лесу, в двушку. Работает все также в полиции на Зеленом базаре. В новой синей форме смотрится еще ниже и круглее. Но сейчас без формы. Не на службе.

Салават с переездом ни капельки не изменился. По-прежнему напрасно обогревает вселенную вокруг себя. Энергия-то прет во все стороны как бешеная! По этой причине Салават не может безнаказанно пропустить Мандинго мимо себя. Даже такого незначительного черного пацана.

— Привет, малой!

— Здравствуйте.

Мандинго остановился. Вежливость требует. Этикет. Салават делится радостью:

— Слышал офигенную новость, малой? Тебя напрямую касается. Вчера утром наши поймали того самого жулика, который тебя по голове долбанул. В нашем же микрорайоне. Этот козел хотел очередную квартиру выставить, а соседи заметили и вызвали наряд. Наши его и повязали. С поличным. У козла на этот раз нет никакой отмазы. Теперь его надолго закроют. В общем, можешь без страха ходить по закоулкам. Озорной гуляка!

Мандинго не хватает времени, чтобы выразить свое отношение к известию. Только голова успевает заныть. Салават замечает знакомого на другой стороне улицы.

— Добрый день, Николай!

Знакомый панически оглядывается в поисках спасения. Все напрасно — спасения нет. Торопливо кивнув на прощание Мандинго, Салават устремляется к новой жертве.

Мать убийцы целый день ходила по квартире в ночнушке. Он ненавидит эту ночнушку. Знает ее во всех подробностях. Каждую складочку. При отце такого борделя не было. В то время мать любила наряжаться. Часто смеялась. Но сейчас убийца уже не узнает ее смеха. Слишком долго не слышал. Отец любил его и баловал. Никогда не ругал. Дарил подарки. Он даже подарил ему щенка добермана. Маленького, на длинных подгибающихся лапках. Как комарик. Они вместе выбрали щенку имя. Назвали Бушуем.