Когда Праву и Коравье вышли на улицу, стало светлее. Наш домами поднялись столбы голубого дыма.

У тракторного домика собралась все участники поездки, а Бычков уже сидел в кабине, и его руки в пушистых оленьих рукавицах лежали на рычагах.

Устраивались в тракторном домике шумно и весело. В маленькой комнатушке, забитой продуктами, металлическими ящиками с кинофильмами, оленьими шкурами, четверым было тесно.

Бычков тронул трактор, и сани с домиком, ныряя в сугробах, двинулись вперед. Прошло немало времени, прежде чем каждый из путников нашел себе прочное место и не падал при каждом толчке на соседа.

Сергей Володькин выглянул в окошко и задумчиво сказал:

– Поехали…

Первую остановку сделали в бригаде Кымыргина. Здесь, в лощине, находилась крупная часть стада колхоза Торвагыргын. Вместо яранг на берегу замерзшего ручья стоял домик на полозьях. Из трубы вился веселый дымок.

Пастухи давно заметили направлявшийся к ним трактор и ждали его.

Кымыргин, увидев Коравье, крикнул:

– Ого! Ты стал большим начальникам! В командировки ездишь!.

– Агитатором назначили, – важно ответил Коравье, делая вид, что не замечает насмешливого тона.

Оленеводы наперебой приглашали гостей устроиться у них, но они остались в своем домике, занавеской отгородив для Наташи Вээмнэу половину. Там же она устроила походную амбулаторию.

Праву сделал доклад о международном положении. Обо всех основных событиях пастухи, бригады Кымыргина уже слышали по радио, поэтому вопросов почти не задавали… Больше других заинтересовался лекцией Коравье.

– Я думал, что только в сказочные времена люди воевали друг с другом, – удивленно проговорил он. – У нас ведь, даже когда подерутся дети, взрослые стараются разнять их. А тут люди все взрослые, а грезятся и грозятся… Как же так можно лгать?

Праву трудно было втолковать Коравье, как случилось, что мир похож на тлеющий костер, готовый вспыхнуть в любую минуту.

– Но как же так можно жить? – покачивая головой, повторил Коравье. – Люди же все думающие… Как же можно так?

Разговор о судьбах мира продолжался за ужином в домике оленеводов. Тракторист бригада Тынэтэгын включил на крыше прожектор, и яркий луч уперся в склон горы, осветив пасущихся оленей.

Кымыргин пояснил Праву:

– Когда горит прожектор, олени сами жмутся к домику и не отходят далеко. А волки, наоборот, боятся электрического света и остерегаются нападать на стадо. Может быть, их еще ступает шум мотора.

На печурке по очереди кипели два чайника. Пока один делал круг по многочисленным кружкам, второй закипал.

Подогретая крепким чаем беседа не умолкала ни на минуту.

Переводя с одной темы на другую, Кымыргин завел разговор о развитии оленеводства.

– По семилетнему плану чукотское стадо должно увеличиться до миллиона. Это хорошо и радует сердце, – рассуждал он. – Но того, кто каждый день имеет дело с оленями, тревожат многие мысли. Кто будет пасти этих оленей? Или они настолько поумнеют, что перестанут нуждаться в караульщиках? Или наши дети, вместо того чтобы всеми правдами и неправдами оставаться на побережье, в промышленных поселках, начнут рваться в тундру к оленям?

– Что-нибудь придумают, – бодро сказал Володькин. – Оленей без присмотра не оставят. Механизируют пастухов. Бот у вас – трактор и домик вместо яранги.

– Я спрашиваю тебя, – обратился к Праву Кымыргин. – Почему наши дети бегут из тундры? Вот ты уже не оленевод?

– Да я никогда им не был, – растерянно ответил Праву. – Анкалин я, приморский житель.

– А нынче кем стал?

– Надо кому-то и в красной яранге работать, – неожиданно вступилась за Праву доктор Наташа.

– Зоотехник у нас русский, – сказал Кымыргин, – Мельников. Он сейчас в Торвагыргыне. Хороший парень, ничего плохого о нем не скажу. Но мне было бы приятнее, если бы вместо него здесь находился мой сын Арэ.

– Где же он? – спросил Праву.

– В порту работает. В тундру не хочет. Почему так, объясни мне? У нас парень есть – Мыткулин. Образованный, а оленя живого боится…

В домике стало тихо. Ждали ответа не только пастухи, но и Сергей Володькин, Наташа Вээмнэу, Коравье, киномеханик Бычков.

Но как ответить? В самом деле, разве одна механизация решит все вопросы? Испокон веков чукчи пасут оленей, и даже тракторы мало что изменили в древних способах пастьбы…

– Когда у вас появились тракторы, разве никто не вернулся обратно? – схитрил Праву, уклоняясь от прямого ответа.

– Были такие, – ответил Кымыргин и грустно добавил: – Мне хочется, чтобы и мой сын вернулся в тундру.

Поздно вечером, уже собираясь ложиться спать, Коравье задумчиво сказал:

– Вот о многом вы разговариваете, а я сижу и слушаю, как глухой на одно ухо. Все же есть много такого, чего я не понимаю. Как это молодые люди не хотят пасти оленей, жить делом, достойным настоящего мужчины? И еще многого не понимаю…

– А ты не стесняйся, Корав, спрашивай, что тебе непонятно, – сказал Праву.