– Чемберс. Томас Чемберс. Я представляю интересы семьи Тревельян…

Ратлидж сразу понял, кто перед ним. Адвокат, который в свое время ухаживал за Розамундой и едва не стал ее четвертым мужем. Семейный поверенный, у которого хранятся завещания. Окинув Чемберса заинтересованным взглядом, Ратлидж зажег лампы на каминной полке. Их мягкий свет, добавленный к свету лампы, стоявшей на столе, развеял полумрак, и комната перестала походить на пещеру. Ратлиджу стало легче дышать. Теперь он мог с полным вниманием отнестись к Чемберсу, который говорил:

– Насколько я понимаю, вы приехали из Лондона, чтобы еще раз проверить обстоятельства их смерти. Мне хотелось бы знать почему.

Ратлидж повернулся спиной к холодному очагу и ответил:

– Потому что министерство внутренних дел хочет убедиться, что следствие было проведено как следует. Мисс Марлоу… то есть О. А. Мэннинг – персона, не лишенная известности.

Чемберс только что не фыркнул:

– Так можете отвечать местным жителям, чтобы произвести на них впечатление. Но не мне!

– Значит, вы что-то подозреваете? – спросил Ратлидж.

– Конечно, подозреваю, если Скотленд-Ярд считает нужным совать свой нос в смерть моих клиентов, чьим имуществом распоряжаюсь я!

– Что-нибудь не так с завещаниями? Есть ли там какие-либо особые условия, оговорки, которые вызывают у вас сомнения? – Ратлидж как будто намеренно истолковывал иначе слова своего собеседника, выбивая из-под его ног почву и уверенно беря руководство разговором в свои руки. Он вовсе не питал к адвокату недобрых чувств; просто так ему проще казалось достичь цели.

Чемберс посмотрел на Ратлиджа в упор. Оценил болезненную худобу, мрачное лицо, морщины, преждевременно состарившие человека более молодого, чем ему показалось вначале. И не удержался от небольшого выпада:

– Вы ведь воевали?

Ратлидж кивнул.

– Были ранены?

Ратлидж помедлил, а затем сухо ответил:

– Да.

– Так я и думал! Так же выглядел Стивен, когда вернулся с войны. От него осталась одна оболочка. И в конце концов проклятая нога его совсем прикончила.

Слушая грубые замечания Хэмиша, Ратлидж поспешил перейти в наступление:

– А вы чем занимались во время войны?

– Меня на фронт не взяли, – раздраженно ответил Чемберс. – Сказали, что я уже старый. Хотя Францию я знал куда лучше наших генералов! Оттуда родом моя бабка по материнской линии. Должен сказать, что места для сражений выбирались бездарно! Там у нас не было преимущества с географической точки зрения. Я сказал им: вот увидите, войска завязнут и будут нести колоссальные потери… Никто не выйдет оттуда победителем. Американцы, конечно, изменили соотношение сил… Американцы и танки. А все-таки лучше перемирия так ничего и не сумели придумать! – Сообразив, что оседлал своего любимого конька, Чемберс замолчал. Он понял, что Ратлидж захватил преимущество. Вдруг он расплылся в улыбке. – По-моему, теперь ваша очередь.

Ратлидж неожиданно для себя улыбнулся в ответ. Чемберс ему понравился. Он понял, что привлекло к нему Розамунду Фицхью.

– Кто послал за вами? – спросил Ратлидж. – Сюзанна Харгроув?

– Даньел Харгроув. Он очень встревожен. Видите ли, его жена в интересном положении, и ей нельзя волноваться. Он намекнул, что врачи подозревают у нее двойню. Ничего удивительного; в их семье часто рождались близнецы.

Они по-прежнему стояли: Ратлидж у камина, Чемберс в противоположной стороне комнаты. Он нарочно выбрал такое место, чтобы Ратлидж подошел к нему, а не наоборот. Ратлидж досадливо поморщился и сказал:

– Садитесь, старина!

Он снова уловил запах мокрой шерсти, но решил не обращать на это внимания. Хэмиш, что неудивительно, решительно возражал.

Спустя какое-то время Чемберс сел в кресло у камина. В комнате было влажно, сыро; испарения словно исходили от самих стен, поднимались от земли, которой не терпелось поглотить камень, когда он наконец просядет под собственным весом.

Ратлидж сел напротив адвоката и признался:

– Вообще-то я даже рад, что вы приехали; я сам собирался отправиться к вам в Плимут.

– Надеюсь, не для того, чтобы спрашивать меня о завещаниях? – удивился Чемберс.

– Завещания меня тоже интересуют. Я знаю, что Оливия Марлоу сделала своим душеприказчиком сводного брата Стивена Фицхью. Но Стивен умер вскоре после нее. А ее архив я так и не сумел разыскать. Он у вас?

– Нет. Насколько я понял, Стивен знал содержание завещания и начал действовать еще до того, как его огласили… Если бы Николас остался жив, душеприказчиком стал бы он.

– А кто станет душеприказчиком после смерти Стивена?