— Для моей коллекции, — пояснил он. — Тогда о вас не забудут.

Нож вновь угрожающе приблизился к лицу.

— Вы не оправдали надежд, — произнес Коллектор. — За совершенные грехи я выношу вам обвинительный приговор, мне придется забрать вашу жизнь и вашу душу. Прощайте, Бекки.

Медленно, почти нежно, он перерезал ей горло.

Рей Врэй поглощал завтрак, сидя в закусочной «Марси» на Дубовой улице в Портленде. Одновременно с яичницей он поглощал информацию, читая экземпляр «Портленд пресс геральд», любезно оставленный кем-то на соседнем столике, хотя в нем, к досаде Рея, не хватало спортивного раздела. Это означало, что ему придется обойтись тем, что освещал этот выпуск местной газеты, хотя, по большому счету, Рея Врэя вовсе не волновало то, что могло случиться в Портленде. Пусть он и родился в этом штате, но это вовсе не означало, что ему нравится этот городишко или у него имеется хоть какой-то интерес к местной деятельности. Рей родился в округе, а тамошние обитатели относились к Портленду с подозрением.

Впрочем, Рею нравилась закусочная «Марси». Кухня его устраивала, и на самом деле обстановка здесь отвечала самому взыскательному вкусу, да и музыкальное сопровождение подходящее — гоняли классический рок. Нравилось ему и то, что заведение рано открывалось и поздно закрывалось и что принимали только наличные. Все это более чем устраивало Рея Врэя, поскольку его кредитная история выглядела настолько ужасно, что порой он подумывал, не по его ли вине в экономике разразился кризис. Пусть денег у Рея было больше, чем в Греции, но какую бы сумму ни составляла его наличность, обычно вся она умещалась в кармане. Хорошо еще, что на сей раз он вышел сухим из воды.

Шла его первая неделя в Мэне, после того как он расплатился по своему «городскому счету» в Нью-Йорке: восемь месяцев отсидки в тюрьме Райкерс-Айленда за безобразную драку, спровоцированную ссорой с владельцем корейского ресторана, который полагал, что Рею следовало пожаловаться на качество еды на его тарелке до того, как он ее сожрал, а не после, и поэтому оспаривал право Рея не платить за съеденное. Спор перешел в крик, потом взялись за грудки; ненароком этот тщедушный кореец потерял равновесие и, падая, треснулся головой об угол стола, и тут же на Рея набросилась вся корейская орава. Следом притащились фараоны, а дальше с ним разбирались судьи штата Нью-Йорк. Приговор не слишком обеспокоил Рея — все равно он сидел на мели, и ему грозила перспектива клошара, — но в той корейской забегаловке правда кормили отвратительно, а слопал он все до крошки, потому что чертовски проголодался.

В итоге он вернулся в Мэн, когда охотничий сезон почти закончился, и ему не удалось найти никакой достойной внимания работы проводника. Потому-то и пришлось задержаться в Портленде, где его бывшая подружка имела жилье в районе улицы Конгресса. Она терпимо относилась к Рею, но ясно продемонстрировала границы своего терпения, не приглашая разделить с ней постель или задержаться у нее еще и на декабрь. Сама она усердно трудилась медсестрой в больнице Мэна, поэтому редко появлялась дома, что весьма устраивало жильца. Она перешла в разряд бывших подружек не без причины, и он отлично помнил, что произошло всего через пару дней после их знакомства.

И причина их расставания заключалась в том, что она его не возбуждала.

В настоящее время Рея раздражали неудачи с получением работы. Он больше не числился в штате лесничества, хотя не хуже других знал эти леса и у него по-прежнему имелись связи в охотничьих домиках и в магазинах. Он торчал в лесничестве, пока из-за взрывного характера, усугубленного пьянством, его попросту не вышвырнули вон, как обычно поступали с задиристыми пьяницами в любой сфере человеческой деятельности. Рей усвоил урок. Он перестал напиваться, но ему оказалось трудно очистится от былых грехов в таком штате, как Мэн, где всем известна подноготная друг друга и где дурная слава распространяется со скоростью губительной заразы. Не имело значения, что Рей изменился, почти поборол склонность решать споры кулаками и перешел с крепкой выпивки на пиво. Порочный виски ему заменил кофе, поэтому теперь его редко видели без пластикового стаканчика в руке, и жил он за счет дешевых дозаправок в автоматах компании «Старбакс». Одна из кофеен «Старбакс» находилась на перекрестке Дубовой и улицы Конгресса, и Рей намеревался отправиться туда после завтрака как раз для дозаправки. Там он обычно незаметно занимал местечко, немного выжидал, а потом подходил к стойке и заявлял, что желает выпить второй — скидочный — кофе. Никто ему никогда не возражал. Можно много критиковать «Старбаксы», но никто не мог обвинить их персонал в плохих манерах. Кроме того, Рея не интересовали продаваемые там утренние сэндвичи. За ту же цену он получал приличный завтрак у «Марси», потому-то и сидел пока там, досматривая даровой экземпляр «Портленд пресс геральд», пережевывая яичный тост и размышляя о том, что же именно должен сделать человек, чтобы поймать в этой жизни удачу за хвост.

Рей уже собирался отбросить газету, когда его внимание привлекла статья на нижней половине первой полосы. Он только сейчас дошел до первой страницы — во-первых, из-за небрежности предыдущего читателя, кое-как сложившего просмотренную газету, а во-вторых, из-за понимания того факта, что все сообщения в этом номере уже устарели. Его не особо волновала как последовательность, так и суть содержимого, не считая, конечно, тех способных озадачить глупцов случайностей, когда приходилось прочитывать вторую половину статьи до обнаружения ее начала. У Рея Врэя хватало недостатков — отсутствие дисциплины, плохие привычки, риск аутизма, таившийся в его способности поглощать и вспоминать сведения, — но глупость в их число не входила. Он попадал в разные передряги именно из-за излишней сообразительности, а не из-за ее нехватки. И злясь на весь мир за то, что так и не сумел найти в нем свое место, хватался за любую подворачивающуюся возможность и хладнокровно принимал неизбежные синяки и шишки.

Аккуратно приладив газету к бутылке кетчупа, Рей читал и перечитывал статью на первой полосе, при этом по лицу его расползалась довольная улыбка. Первая хорошая новость, полученная за долгое время. Он даже почувствовал, что эта новость может ознаменовать переворот в его судьбе.

Одному типу, Перри Риду, предъявили обвинение в хранении и распространении наркотиков самой опасной группы «А», в незаконном распространении детской порнографии, а кроме того, в Нью-Йорке велось следствие в связи с его возможным соучастием по меньшей мере в двух убийствах. К тому же по решению суда ему отказали в праве быть выпущенным под залог, и он оставался под надзором до начала судебного процесса. Более того, кто-то устроил поджог дерьмовой автомобильной фирмы Перри, да вдобавок одного из его стриптиз-баров. Такие события стоило отпраздновать.

И в честь этого Рей Врэй торжествующе поднял чашку кофе.

Иногда этот мир справедливо насаживал на кол крутых парней.

Итак, из-за чего же Рей Врэй возненавидел Перри Рида…

Из-за того, что продажа машины оказалась дерьмовым надувательством. Рей понял, что его развели, а сам Перри просто жил за счет таких разводов, и про его махинации знали даже чертовы белки, собирающие орешки в парке за автосалоном. «Мицубиси Галант» выпуска 2002 года выглядела так, словно ее пользовали в транспортных войсках в Ираке, мотор скрывался под толстенным слоем пыли, а салон провонял собачьим кормом, но продавцы автомобилей вовсе не выстраивались в очередь, наперебой предлагая кому-то вроде Рея Врэя купить в кредит их тачки. И если бы такой славный малый не смог сговориться с Перри Ридом, то остался бы при своем интересе, смирившись на всю оставшуюся жизнь с унылым бытием пассажира автобуса. Поэтому Рей упросил своего приятеля Эрика подвезти его до конторы Перри Рида в надежде, что там ему что-то обломится. Эрик высадил его возле того салона и поехал дальше в Монреаль по своим делам за отличной травкой, которую Рей планировал помочь ему реализовать. Недостатком плана могло стать то, что Врэю не удалось бы уговорить Перри Рида продать ему машину, и тогда его ожидала долгая дорога домой. Тогда он мог также упустить удачную сделку с Эриком, ведь при сбыте наркоты очень важно вовремя доставить товар из точки А в точку Б, а на велосипеде с пятью фунтами конопли в корзине Рей явно далеко не уехал бы. Обзаведение сносной тачкой, следовательно, являлось срочным делом, если он не хотел влачить нищенскую жизнь в обозримом будущем.