— Что ж, не было, так не было. Хотя, знаешь, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знал, что в случае чего рядом с Леей будет находиться кто-то, кому она небезразлична.

— В случае какого ещё «чего»?! — насторожился Сэлв.

— Никакого. Так, к слову пришлось, — Сорел закашлялся. — Влажно тут, не находишь?

— Не знаю, не заметил, — Сэлву показалось, что Сорел хочет сказать что-то ещё, но не решается; а задать прямой вопрос сам он постеснялся. — Разрешите идти?..

— Да, конечно, — махнул рукой Сорел, отворачиваясь к окну. — Иди, занимайся.

Сэлв вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Сорел мрачно посмотрел ему вслед. Сегодня мальчишке не повезло. Подобный стресс, да ещё и в таком юном возрасте… Хорошо хотя бы, что он наполовину человек, следовательно, переживёт случившееся гораздо легче, чем чистокровный вулканец. Сам он, будучи в возрасте Сэлва, скорее всего, вообще бы не понял, чего от него хотят. В горле снова подозрительно царапнуло. Ну вот, только местной заразы ему и не хватало для полного счастья. Надо будет зайти к своему врачу, пусть дадут какой-нибудь антибиотик, что ли; ему, как-никак, ещё целый курс лекций читать предстоит.

М-да. Читать лекции клингонам…

Всю жизнь мечтал.

Всю свою долгую жизнь…

Ночью над городом разразилась ужасная гроза. Лея за обе свои жизни — ту и эту — не видала ничего подобного. Небо над джунглями, примыкающими к территории училища, разрезали широченные голубовато-зелёные всполохи, разветвляющиеся на сотни электрических разрядов помельче; дождь лил сплошной стеной; а грохот стоял такой, что проснулся бы и покойник. В Академии Лею учили, что офицер Звёздного Флота должен мужественно переносить все тяготы и лишения, выпадающие на его долю; поэтому она терпеливо пережидала этот катаклизм, лёжа на своей кровати и натянув на голову подушку — аккурат до той поры, пока одна из молний не ударила в дерево, растущее прямо под её окном. После этого она пулей вылетела из своей комнаты, следуя хорошо известным маршрутом, который выучила уже давным-давно.

…Сон у Сорела был достаточно крепкий, поэтому гроза не разбудила его, а лишь вырвала из памяти один из эпизодов его службы на «Худе» — они сражаются с ромуланцами, дела плохи, восьмая палуба рушится, и тяжёлые конструкции падают прямо на юного энсина из его отдела, но он успевает оттолкнуть его прежде… прежде чем… Эй, а что это там привалилось к моим ногам?!

Сорел с трудом открыл глаза и оторвал голову от подушки. В клинжайской ночи творилось что-то невообразимое — вспышки молний, перемежаемые раскатами грома, завывание ветра за окном и частые резкие удары капель дождя о стекло делали комнату похожей на голографическую сценку из человеческого фильма ужасов. Он перевёл взгляд на свою кровать и хмыкнул от удивления — в ногах сидела Лея с закрытыми глазами, натянувшая на голову простыню. Похоже, она даже не заметила, что он проснулся.

— Неужели сама непобедимая Т'Вет в облике курсанта Т'Гай Кир почтила меня своим присутствием? — приятно удивился Сорел. — Кстати, не напомнишь, кто на нашем корабле неделю назад громче всех орал, что ничего не боится, умеет всё на свете и выживет в любой точке Вселенной?..

— Так оно и есть! — пискнула Лея, залезая под его одеяло.

Какой располагающий момент, мрачно подумал Сорел. Жаль только, что сюда в любую секунду могут вломиться Ванька и Сэлв с дружным воплем «Командир, а можно мы тут посидим, пока гроза не кончится, а то по одному бояться не интересно?!»

— Это что-то новое! — Сорел приподнял одеяло. — Ты что, грозы боишься?!

— Нет!!! — прозвучал ответ столь яростный, что Сорел невольно испугался за сохранность её голосовых связок.

— Ну, ладно… хорошо, — он потрепал её по волосам. — Конечно же, причина твоего визита заключается только в том, что ты и минуты не можешь прожить вдали от меня, а гроза — это только повод лишний раз заглянуть в мою комнату…

Из под одеяла возмущённо фыркнули.

Обломись, милый, перевёл это Сорел на общегалактический, я здесь исключительно потому, что тебе могло быть одиноко и немного страшно, а так я бы даже не проснулась. Других причин нет.

— Ерунда, — он схватил её за отворот футболки и вытащил на свет божий. — Это всего лишь гроза. Это даже красиво.

— На Земле — да, красиво; здесь — ужасно!..

— А хочешь, я тебе историю расскажу? — прошептал он ей на ухо. — Про суровую старую богиню из пустыни Гола, которая ворует непослушных детей.

— Зачем?

— Затем, что они плохо себя ведут и не спят по ночам, как все остальные.

— Фу, как это скучно. А что потом?

— Чаще всего она оставляет их себе и превращает в демонов пустыни — вечных персонажей любовных историй с несчастливым концом — того периода нашей эпохи, когда их ещё сочиняли, конечно. Но иногда, когда у неё бывает хорошее настроение, она дарит их семьям, которым очень нужны дети. Или просто одиноким людям, потерявшим смысл жизни…

— Это плохая история, Сорел, — Лея незаметно вытерла слезу.

— Почему?

— Утром родители пришли, чтобы разбудить своих детей, и не нашли их. Они, наверное, очень переживали… совсем недолго. Потому что потом началась война, и тем, кто выжил, переживать было уже просто некогда.

— Ты права, это плохая история, — Сорел глубоко вздохнул и закашлялся. — Мы больше никогда не будем её вспоминать.

— Лучше расскажи мне, как ты служил на «Худе», — Лея опустила голову ему на плечо и закрыла глаза.