Послышался шум.

Бри повернула голову и увидела мужчину, стоящего в дверях. Он что-то сказал по-русски. Владимир взглянул на него. Мужчина тут же закрыл рот, покраснел и скрылся.

Но ничего уже нельзя было изменить. Мужчина видел ее распластанной на столе. Бри возмутилась:

— Как у него хватило смелости ворваться в твой кабинет без предупреждения!

— Это его кабинет… — Владимир отодвинулся от нее.

— Что? — пролепетала она.

— Мой кабинет в другой стороне. Это заняло бы много времени.

Он наклонился, собираясь поцеловать ее, но она отпрянула, чуть не упав со стола:

— Ты сумасшедший? Я не собираюсь забавляться с тобой в чужом кабинете!

— Почему бы и нет? — лениво растягивая слова, заметил он. — Какая разница? Все здание принадлежит мне. Так же как и…

Она скрестила руки на обнаженной груди:

— Так же как и я?

— Да. — Поднявшись, Владимир заправил ей за ухо выбившийся локон. — Так же как и ты.

У Бри заныло сердце. Он говорил правду, просто она старалась забыть о том, что является его собственностью.

Бри покраснела от стыда, вспомнив выражение лица того человека. Он посмотрел на нее как на проститутку. Нагнувшись, она подобрала с пола бюстье. Самоуверенная улыбка Владимира исчезла.

— Что ты делаешь?

Бри надела длинную шубу, засунув бюстье в карман:

— Возвращаюсь в свою тюрьму.

— Тюрьму? — повторил он. — Я поселил тебя во дворце. Я подарил тебе все, что может желать женщина.

— Да. — Она застегнула шубу до самого горла. Затем отвернулась, чувствуя, что вот-вот заплачет.

Владимир остановил Бри у двери:

— Почему ты такая грустная?

Боль в горле не давала ей произнести ни слова. Она покачала головой, не в силах посмотреть ему в глаза.

— Тебе было… стыдно? — спросил он.

— Да, — сдавленно ответила Бри.

— Но почему? Этот человек — ничто и никто.

— Я тоже ничто, — прошептала она, — и никто.

Владимир раздраженно покачал головой:

— Я не понимаю.

— Для тебя. Я никто и ничто для тебя. Впрочем, я не надеялась, что ты поймешь.

— Отлично, — бросил он. — Отправляйся домой.

Бри с надеждой спросила:

— Домой, к сестре?

— В наш с тобой дом.

Ее плечи опустились.

— Дворец — не дом, — прошептала она. — Там я одна.

— Ты же знаешь, что я занят поглощением компании, Брианна, — заявил Владимир. — У меня нет времени…

— Знаю. — Ее губы скривились. — Я должна быть благодарна тебе за то, что ты приходишь ко мне в постель среди ночи, не так ли? Благодарна за то, что ты замечательно ко мне относишься.

Его глаза потемнели.

— Я дал тебе свою кредитную карту. Ты должна развлекаться. Можешь покупать, что пожелаешь — одежду, меха, туфли. И вечернее платье. Тебе все это не в радость?

— В радость, — пробормотала Бри.

Он нахмурился:

— Разве не так?

— Делать покупки в незнакомом городе, когда охранники не пускают в магазин других людей, а шесть продавщиц пытаются меня убедить, что мешок красновато-коричневого цвета со страусиными перьями отлично на мне смотрится? — Бри вздрогнула. — Нет. Это невесело. — Она указала на свою шубу. — Это все, что я купила.

— Черт возьми, Бри, ты больше не на Гавайях. Я же сказал, что тебе нужна теплая одежда.

— Какая разница, тепло мне или нет? Я всего лишь твоя собственность. Мои чувства не учитываются.

Атмосфера в кабинете наэлектризовалась.

— Конечно же учитываются. — Он сделал шаг к ней. — Брианна…

В дверь постучали. Пожилой американец в очках с металлической оправой нервно проговорил:

— Ваше сиятельство, прошу меня простить…

— Что такое, Андерсен? — потребовал Владимир.

— Мы зашли в тупик, сэр. Свенсон требует, чтобы мы оставили всех его работников.

— И что?

— В «Арктик ойл» трудится тысяча человек, которые нам не нужны. Бурильщики. Работники кафетерия. Бухгалтеры и секретари. Мертвый груз.

Мертвый груз… Бри выпрямилась. Этот человек наверняка сказал бы то же самое о них с Джози, которые десять лет гнули спины на низкооплачиваемых работах. Каждый месяц они с сестрой гадали, удастся ли им оплатить счета. Прикусив губу, Бри обнаружила, что Владимир наблюдает за ней. Он прищурился: