Владимир разозлился. Он хотел порадовать Бри и тем самым отвлечь ее от единственной вещи, которую не может дать, — свободы.

— Я хочу сделать тебя счастливой.

— Меня нельзя купить.

— Я уже это сделал, — процедил он сквозь зубы.

Бри опустила глаза:

— Хорошо. Тогда покупай. Ты можешь делать все, что хочешь.

Ситуация становилась катастрофической. Владимир был уверен, что она закричит от радости, захлопает в ладоши и кинется ему на шею. Однако никаких радостных криков не намечалось.

Он с трудом разжал кулаки:

— Думаю, это все на сегодня.

Они так ничего и не купили. Выйдя из магазина, Владимир обнял Бри за талию. Это было своего рода предложение мира, попытка спасти вечер.

— Согласен. Никаких бриллиантов. Но ты насладишься ужином.

— Да, — сказала она. — Если ты приказываешь мне насладиться им, я должна.

Когда они прибыли в ресторан, расположенный в роскошном отеле на Невском проспекте, он испытал удовлетворение, заметив, что Бри с восхищением осматривает интерьер.

Метрдотель сразу же узнал Владимира:

— Ваше сиятельство! — Раскланиваясь, он провел их к лучшему столику.

— Все смотрят на тебя, — пробормотала Бри.

Обрадовавшись, что она снова разговаривает с ним, Владимир взял ее за руку:

— Они смотрят на тебя.

Когда подошел официант, Владимир заказал рюмку водки и повернулся к Бри:

— Что бы ты хотела выпить?

— То же самое.

— Я заказал водку.

— Не страшно.

— Ты уверена? — Он приподнял темную бровь.

Она пожала плечами:

— Не беспокойся.

Официант принял заказ и ушел. Бри спросила:

— Где ты выучил русский язык? Явно не в школе. Кстати, вы с братом выросли на земле, которая сейчас принадлежит Джози или будет принадлежать через три года. Странно, что мы раньше не встретились. Ведь мы выросли относительно недалеко друг от друга.

— Та земля принадлежала нескольким поколениям нашей семьи. Что касается языка… Отец говорил с нами по-русски. Он гордился нашей историей. Долгими зимами мы читали Пушкина, Толстого. А земля — наше наследство.

— Зачем же твоя мать продала ее моему отцу?

— Мне требовались деньги, чтобы начать бизнес. Казимир протестовал, но это был единственный выход.

— Ты не мог взять ссуду?

— Горнодобывающее оборудование очень дорогое. К тому же нет гарантии успеха. Банки предлагали нам ничтожные суммы в кредит. Мы давно продали последнюю фамильную ценность — украшение, которое принадлежало моей прабабушке, — чтобы оплатить обучение в Санкт-Петербурге. Спасибо, — сказал он официанту, который поставил на стол напитки. Потянувшись за своей рюмкой, Владимир продолжил: — Я побеседовал с матерью. Один на один. И уговорил ее продать землю.

— За спиной брата? — Глаза Бри округлились. — Неудивительно, что он ненавидит тебя.

Запрокинув голову, Владимир залпом выпил водку, чувствуя, как тепло разливается по горлу.

— Я знал, что делал.

— Не сомневаюсь. Сейчас ты тоже знаешь, что делаешь?

— Сейчас? — Он со стуком поставил рюмку на стол. — Я стараюсь сделать тебя счастливой.

— Не отпуская меня.

Потянувшись через стол, Владимир сжал ее руку:

— Я не собираюсь отпускать тебя. Никогда.

— Почему? Ты можешь заполучить любую женщину. Роскошные секретарши у тебя в офисе… — Мне нужна лучшая. А лучшая — это ты.

Бри уставилась на него, затем покачала головой:

— Судя по всему, ты любишь играть с женскими сердцами.

— Есть только одна женщина, которую я хочу. — Владимир посмотрел на ее прекрасное печальное лицо. — Я никогда не забывал о тебе, Брианна. Я не прекращал желать тебя.

Почувствовав, как дрожит ее рука, она тут же высвободилась и в панике потянулась за рюмкой водки. Бри выпила и закашлялась. Владимир похлопал ее по спине. Бри усмехнулась:

— Видишь? Я могу справиться с водкой. Нет проблем.

Обрадовавшись, что она сменила тему разговора, Владимир засмеялся, не сводя с нее глаз.

На ужин им были поданы черная икра, устрицы, лосось, выдержанный в водке, стейк в сливочном соусе, различные салаты, хлеб и сыры. Час спустя Бри положила салфетку на свою пустую тарелку.

— Ты, — объявила она, — просто гений.

Владимир был доволен:

— Я был здесь пару раз, поэтому знаю, что заказать.

— Все идеально. — Она поднялась. — Я отлучусь на минутку, если не возражаешь.