Она заерзала на стуле, подыскивая другие слова, пытаясь исправить то, что он счел недопустимым вмешательством в личную жизнь, ничего не нашла, встала, поблагодарила его и ушла.

На углу улицы она обернулась. На террасе кафе стояли Ван ден Броки, мсье Ван ден Брок положил руку на плечо Лефлок-Пиньелю, словно желая его успокоить. Наверное, они очень давно знакомы… Нужно много времени, чтобы подружиться с этим человеком, он, похоже, не поддается приручению.

Дверь в каморку привратницы была приоткрыта. Жозефина постучала и вошла. Ифигения пила кофе в компании дамы с собачкой, напудренного господина и девушки в муслиновом платье, которая жила у бабушки на четвертом этаже корпуса «Б». Каждый рассказывал о своем допросе с массой подробностей, охов и ахов. Ифигения угощала их крекерами.

— Вы в курсе, мадам Кортес? — спросила Ифигения, знаком приглашая Жозефину присоединиться к ним. — Говорят, три недели назад они нашли тело официантки из кафе, ее зарезали так же, как Бассоньериху!

— Они вам не сказали? — спросила девушка, поднимая на Жозефину большие удивленные глаза.

Жозефина покачала головой. Когда же все это кончится!

— Значит, получается — раз, два, три убийства в нашем районе, — сказала дама с собачкой, загибая пальцы. — Всего за полгода!

— Вообще-то это называется серийный убийца! — с ученым видом ввернула Ифигения.

— И все трое убиты одинаково! Вжик! Сзади, тонким лезвием, настолько тонким, что не чувствуешь, как оно входит в тело. Как в масло. С хирургической точностью. Вжик-вжик.

— Откуда вы знаете, мсье Эдуард? — спросила дама с собачкой. — Вы все выдумываете!

— Я не выдумываю, я додумываю! — обиженно поправил мсье Эдуард. — Это мне комиссар намекнул. Потому-то он так долго со мной и разговаривал!

И он провел ладонью по груди, словно подчеркивая свою значимость.

— Ну да, вы же такая важная птица, мсье Эдуард!

— Смейтесь, смейтесь! Я просто констатирую факты…

— Может, он так долго с вами разговаривал, потому что они вас подозревают! — предположила Ифигения. — Усыпляют вашу бдительность, льстят вам, выслушивают ваши откровения, и хоп! Вы у них на крючке.

— Да вовсе нет! Просто я хорошо ее знал. А как вы думаете, мы же вместе росли! Играли во дворе, когда были детьми. Она уже тогда была испорченная и коварная. Заявляла, будто я писаю в песочницу и заставляю ее лепить куличики из мокрого песка! Мама с меня семь шкур спустила из-за нее!

— Вот видите, у вас тоже были основания на нее злиться, — заметила дама с собачкой. — Она вас недолюбливала, поэтому вы в последнее время и не появлялись на собраниях жильцов.

— Я не один такой был, — возразил пожилой господин. — Ее все боялись!

— Да, надо было быть очень храбрым человеком, чтобы туда ходить, — согласилась дама с собачкой. — Эта женщина все про всех знала. Все и про всех! Она мне иногда такое рассказывала… Про некоторых людей в нашем доме…

Она перешла на загадочный шепот, явно ожидая, что все будут умолять ее рассказать поподробнее.

— Вы что, с ней дружили? — спросила девушка, разинув рот от изумления.

— Она была ко мне расположена, скажем так. Вы же понимаете, нельзя все время быть одной. Иногда надо выговориться… Ну и случалось, что я выпивала с ней вечерком глоточек вермута «Нуали Пра». А она выпьет две рюмки и окосеет. И тогда рассказывает невероятные вещи! Однажды показала фото очень красивого мужчины в журнале и призналась, что написала ему письмо.

— Мужчине! Бассоньериха! — прыснула Ифигения.

— Да, я думаю, она была к нему неравнодушна…

— Вот как? Того и гляди она мне понравится! — воскликнул пожилой господин.

— А вы что об этом думаете, мадам Кортес? — спросила Ифигения, вставая с места, чтобы сделать еще кофе.

— Я слушаю и думаю, кто мог на нее так разозлиться, чтобы убить…

— Это зависит от толщины досье, которое у нее было на убийцу, — сказал пожилой господин. — Люди порой готовы на все, чтобы спасти свою шкуру или свою карьеру. А она не скрывала, что в ее власти испортить любому жизнь, она даже этим упивалась!

— Да, это точно, рисковую она вела жизнь, даже странно, что прожила так долго, — вздохнула Ифигения. — Но нам-то от этого не легче. Один мсье Пинарелли чуть не пляшет от радости. Прямо как заново родился после этой истории. Скачет, разнюхивает, ошивается в комиссариате, пытается что-нибудь выведать у полицейских. Тут я его вчера вечером видела, терся возле помойки. Странные все-таки люди бывают!

Все люди в этом доме странные, подумала Жозефина. Даже эта дама с собачкой. А я? Я не странная? Если бы эти люди, что сидят вокруг стола и размачивают сухие печенюшки в кофе, знали, что меня саму едва не зарезали полгода назад, что мой бывший муж, которого все считали погибшим в пасти крокодила, бродит по метро, что мой бывший любовник — шизофреник, а сестра готова закрутить с Эрве Лефлок-Пиньелем, у них бы челюсть отвисла от удивления…