Теперь нужно выжидать момент, когда Ойн будет настолько увлечен делом, чтобы не смотреть в мою сторону. Мне хватило доли секунды, чтобы схватить узкий мастерок, лежащий на соседнем столике. Так, а теперь снова «ускориться». Только так я могу тягаться с более крупным и сильным мужчиной.

Воздух вдруг становится неподатливым, как вода. Приходится преодолевать упругое сопротивление при движении. Миг — и я уже на полпути к художнику. Его рот складывается в удивленное «О!», звук словно стынет в воздухе, как муха в янтаре. Он тянется, чтобы перехватить меня… медленно… слишком медленно… Я уже за его спиной.

Дотянуться… Мастерок вспарывает горло Ойна. Кровь фонтанирует, разлетаясь тонкими брызгами, которые зависают в воздухе… так медленно…

Внезапно это тягучее волшебство заканчивается. Я отступаю назад. Тело Ойна грузно падает передо мной в лужу собственной крови.

После я обошла тело по широкой дуге и не спеша тщательно вымыла руки под настенным рукомойником. Кровь все никак не желала отмываться, оставляя ободки под ногтями. Внутри было какое-то странное опустошение.

Раньше бы я и мысли не допустила, что могу убить живое существо. А теперь? Моя темная половина даже испытывала некоторое удовлетворение от свершившегося.

Я подошла к только что законченной картине. Вот какой он меня видел?

В кресле томно возлежала молодая аристократка, как будто предаваясь послеполуденному отдыху. Талия тонкая, и откуда только взялась грудь? Волосы, расчесанные на прямой пробор, светлые локоны небрежно рассыпались по подлокотнику кресла, свешиваясь до самого пола. Бледная кожа, черные глаза, пунцовые губы и лихорадочный румянец на щеках.

Изображение слегка мерцало. Я протянула руку, — и тут же отдернула. Что-то не давало мне вернуть обратно то, что осталось в картине. Возможно, если бы я не убила художника, то могла узнать больше. Интересно, смогут ли мне помочь в храме Двуликой?

Я подошла к зеркалу, висевшему рядом с гардеробом. На платье, к счастью, крови не было. Шнуровку я слегка распустила, и сразу стало легче дышать. Это была я, и в то же время не я. Зрачки глаз расплылись почти во всю радужку. Ойн запудрил все мои веснушки и накрасил меня, так что я выглядела как женщина из веселого квартала. На виске небольшой след от горячих щипцов, а я даже подлечить себя не в состоянии…

Я намочила полотенце и как могла оттерла с лица грим. Мелки вокруг глаз расплылись и слабо поддавались, и в итоге я оставила все как есть.

После этого я спустилась вниз и постучала в дверь комнаты господина Асельфра.

— Войдите! — откликнулся старичок. — А, это вы, госпожа Твигги. О, вы так необычно выглядите, — отвесил он сомнительный комплимент.

— Благодарю вас. Господин Асельфр, а вы знакомы с начальником городской стражи?

— А как же, кто же не знает Хальра Оха. А что такое?

— И еще, скажите, с каких пор у вас живет господин Ойн?

— Да почитай с весны, как только спал снег и открылся перевал на Энну, так и въехал.

— У вас есть бумага, господин Асельфр? Или мне сходить к себе?

— Прошу вас, — протянул мне стопку писчей бумаги заинтригованный хозяин дома.

«Приветствую вас, господин Оха. Смею сообщить, что нашелся тот, кого вы безуспешно ищете с весны. Прошу прибыть в первый дом по Цветочной улице. Желательно присутствие мага Двуликой. С уважением, Т.Р.».

Он поймет, о чем я. А если нет, то он зря просиживает место на посту начальника стражи.

— Вы можете отправить посыльного с сообщением к господину Оха? Это срочно, — сказала я, протягивая записку.

— Конечно. А что это у вас с глазами, госпожа Твигги?

«Твоя смерть, если не поторопишься!»

— Ничего особенного, просто капли для глаз.

— И что только дамы не делают, чтобы казаться краше, — посетовал господин Асельфр.

Откровенно говоря, я боялась остаться одна. Господин Асельфр, увидев, что мне нездоровится, предложил мне кофе. К его чести, он не стал больше задавать лишних вопросов, а сам был не прочь потрындеть о своих «славных денечках». Я только кивала и время от времени вставляла вежливые фразы.

Не прошло и цикла, как в дверь постучали, и хозяин пошел открывать. Я же осталась сидеть, грея руки о горячую кружку.

— Госпожа Твигги… там… к вам, — осторожно сказал квартирный хозяин, приоткрыв дверь.

— Иду.

Я вышла в прихожую и выглянула за дверь. На улице стоял, судя по всему, начальник стражи, статный мужчина в легкой кожаной броне и с двуручным мечом. Рядом с ним стоял не кто иной, как господин Септимо!

По улице на равном расстоянии стояли стражники, вооруженные взведенными арбалетами. Уверена, что дом со стороны двора так же хорошо обложили. Да вот ловить уже было некого…