— Вот как… Добрый вечер, госпожа Твигги. Или не совсем добрый? Хотя с вами все в порядке, как я погляжу, — сказал Септимо.

— Поглядите получше, — бросила я.

— Так-так… интересно… магическое истощение, а еще я ощущаю вас как некроманта… И что случилось? — с непосредственным любопытством поинтересовался он.

— Не думаю, что это то, что стоит обсуждать на улице, — «Да и вообще где-либо». — Пожалуйста, проходите. Я хочу, чтобы вы посмотрели сами.

Септимо безо всякой боязни вошел внутрь, а за ним и стража. Мы поднялись наверх, и я показала… это. Я старалась меньше думать об этом «он», «человек, убитый мной».

— Госпожа Твигги, а как вам понравилось мое вино? — внезапно спросил Септимо, сверкнув глазами.

— Какое вино?

— Это ведь вы Т.Р., который вернул мне аддикт?

— О! — не нашла я ничего лучшего, чтобы сказать. — Это вы А.С.? Но как?!

— Так и есть. Я прочитал вашу записку у господина Оха. У вас изящный почерк.

— Благодарю. Знаете, я еще не имела подходящего повода, чтобы попробовать ваше вино. Мне сказали, что оно очень ценное.

— Другого не держим, — улыбнулся некромант. — Думаю, вы можете отпраздновать им свое спасение. Гарантирую, это будет незабываемо!

Септимо представил нас с господином Оха друг другу. Тот рассказал, что они давно разыскивали «похитителя Жизни».

Однако способ, выбранный им, работал на расстоянии, жертва быстро угасала, а следы никуда не вели. И немудрено. Отследить похищение можно было только в сам момент волшбы. Если не знаешь, кто следующая жертва, то и не найдешь.

Не думала я, рассказывая детям страшилку про похитителя Искр, что сама наткнусь на ренегата.

Иногда случалось, что маг Жизни рождался с неполноценным даром. Или природный Источник оказывался заблокирован. Такие сознательно крали чужую Силу. Бывало, даже становились наемными убийцами. Ойн, судя по всему, вообще не был обучен как маг.

— Если бы он не имел дара, убивал бы женщин обычным способом. Такие встречаются, уж поверьте, — сказал Оха. — Картины — это его трофей. Мы имели шанс отследить его после выставки. На картинах практически все жертвы. Кто-то мог узнать их.

— Не мог, господин Оха. Он рисовал простых людей, которых никто не хватится, или чьи родственники никогда не посещают художественных галерей.

— Однако, в этот раз он выбрал добычу себе не по зубам!

Спустя некоторое время подъехал начальник Тайной службы. Он был все в том же неприметно-сером костюме (или у него их несколько, абсолютно одинаковых)? Знаю, специальной формы у них не было, но у него это выглядело именно как униформа.

Винсан Суэрте тут же взял в оборот господина Оха и отослал его, оставив только стражу вокруг дома. Бедного господина Колина загребли, когда он возвращался из таверны, но вскоре отпустили, когда выяснили личность.

— Ну вот, мы снова встретились, — сказал Суэрте, присев на край злополучного кресла. Я сидела напротив на складном стульчике художника. Труп уже спустили вниз на носилках, а кровавое пятно замыли. Ничто не напоминало о недавней трагедии.

— Если бы повод был другой…

— А что вы предпочитаете?.. — вдруг сверкнули глаза это хищника.

Странно, после всего пережитого я могла спокойно смотреть ему в глаза. Мои эмоции как будто выгорели, а краски жизни выцвели, как на старом полотне…

— Не то, что вы подумали. Скажите, что теперь будет? — сменила я тему.

— Возможно, преступник занимался такими делами и раньше, в других местах. Тело перенесут в нашу мертвецкую и поднимут, чтобы допросить. Если это вообще возможно, ведь вы повредили преступнику горло, — укоризненно сказал он.

— Можно залечить рану, труп не настолько старый.

— Да только кто из магов Жизни возьмется возиться с мертвецом?

— И правда.

— А вы бы могли? Насколько мне известно, вы вылечили кота-зомби.

— Сейчас — нет, я не в том состоянии. А что с картинами?

— Это вещественные доказательства. Нужно, чтобы жрецы Двуликой отпустили Искры к Источнику.

Как поэтично… сказал бы, развоплотили, и дело с концом. В принципе, просто сжечь картины было бы достаточно, чтобы отправить всех убитых в мир иной.

— А мой портрет?

— Это тоже улика. Я забираю его.

Что? Этого нельзя допустить! Моя жизнь сейчас зависит от этой картины.

— Вы понимаете, что там моя Искра? — спросила я Суэрте.

— Не может быть! И как же вы сидите здесь, живая и здоровая? — удивился он.

— Вот так… наполовину тут, наполовину там. Если я смогу вернуть Искру, то попробую восстановить горло Ойну. Как вам такой вариант? — начала торговаться я.

Однако Суэрте, почуяв, насколько важна для меня картина, словно сделал стойку.