– Попытайся держать себя в руках, ладно?

Но Адам так и не понял, обращалась ли она к матери или к Кирби.

Это был мир, к которому он привык: гости в элегантных нарядах вели разумные беседы. Он вырос в мире, скованном богатством, где шампанское шипело тихо, а достоинство оценивалось по учебному заведению. Адам понимал его, вписывался в него.

Через пятнадцать минут, проведенных без Кирби, ему стало невыносимо скучно.

– Я решила побывать в австралийских джунглях, – рассказывала Харриет. Она указала на свое ожерелье из крокодильих зубов. – Я бы хотела, чтобы ты поехала со мной. Мы бы так повеселились, готовя еду на огне.

– Кемпинг? – спросила Кирби, обдумывая предложение. Возможно, ей нужно сменить обстановку после того, как отец угомонится.

– Подумай об этом, – предложила Харриет. – Я планирую это не раньше, чем через шесть недель. А, Адам. – Она схватила его за руку. – Агнес Бирмингем заставляла вас пить? Нет, не отвечайте. Это написано у вас на лице, но вы слишком вежливы, чтобы признаться.

Адам позволил Харриет втиснуть его между собой и Кирби, рядом с которой он хотел находиться.

– Давайте предположим, что я просто искал более стимулирующую беседу. И нашел.

– Прекрасно! – Он ей нравился, но подойдет ли он Кирби, еще предстояло решить. – Меня восхищают ваши работы, Адам. Я бы хотела заполучить вашу следующую картину.

Он взял бокалы у проходившего мимо официанта.

– Сейчас я пишу портрет Кирби.

– Она вам позирует? – Харриет удивленно на него посмотрела. – Вы приковали ее цепью?

– Пока нет. – Он бросил на Кирби томный взгляд. – Возможно, позже.

– Вы должны позволить мне вывесить его в галерее. – Конечно, она была женщиной и иногда поддавалась эмоциям, но главное для нее искусство и, конечно, бизнес. – Я могу устроить неприятную сцену, если вы откажетесь.

– В этом деле Харриет профессионал. – Кирби подняла за нее бокал.

– Вы должны увидеть портрет Кирби, который Филипп написал для меня. Она не позировала, но он все равно великолепен. – Хозяйка дома крутила в пальцах бокал. – Он написал его, когда Кирби вернулась из Парижа, по-моему, три года назад.

– С удовольствием посмотрел бы. Я хотел посетить галерею.

– О, он здесь, в библиотеке.

– Почему бы вам двоим не прогуляться вместе? – предложила Кирби. – Вы говорите обо мне так, будто меня тут нет, вот и оставьте меня одну.

– Не злись, – сказала Харриет,- Ты тоже можешь пойти. И я… ну хорошо, – побормотала она тоном, лишенным теплоты. – Некоторым людям не свойственны хорошие манеры.

Кирби слегка повернула голову и увидела Стюарта, вошедшего в зал. Ее пальцы напряглись на ножке бокала, но она лишь пожала плечами. Мелани была уже рядом с подругой.

– Прости меня, Кирби. Я надеялась, что он не придет после всего случившегося.

Неторопливо и надменно Кирби встряхнула волосами.

– Если бы это имело для меня значение, я бы не пришла.

– Я не хотела смущать тебя… – начала Мелани, но ее речь тут же прервал искренний смех.

– Я когда-нибудь смущалась?

– Ладно, пойду поздороваюсь с ним, а то станет только хуже. – Мелани тем не менее колебалась между преданностью подруге и вежливостью.

– Я конечно же его уволю, – задумчиво произнесла Харриет, как только ее дочь отправилась выполнять свои обязанности. – Но хочу сделать это медленно и мучительно.

– Увольняй его, если хочешь, Харриет, но только не из-за меня. – Кирби осушила бокал шампанского.

– Похоже, нам предстоит шоу, Адам. – Харриет постучала коралловым ноготком по бокалу.

Промолчав, Кирби взяла у Адама сигарету. К ним подошел Стюарт:

– Харриет, вы выглядите потрясающе. – Мягкий, вежливый тон не походил на манеру разговора у Фэйрчайлда в студии. – Африка пошла вам на пользу.

Харриет одарила его пресной улыбкой:

– Мы не ожидали увидеть вас здесь.

– Я был немного занят. – Очаровательный, элегантный, он повернулся к Кирби. – Ты сегодня прелестна.

– Ты тоже, – невозмутимо ответила она. – Кажется, твой нос вернулся к прежнему состоянию. – Она посмотрела на Адама. – Думаю, вы не встречались. Адам, это Стюарт Хиллер. Наверняка тебе известны работы Адама Хайнеса, Стюарт.

– Да, конечно. – Рукопожатие было вежливым и невыразительным. – Надолго собираетесь остаться в этой части Нью-Йорка?

– До тех пор, пока не закончу портрет Кирби, – сказал Адам, получив двойное удовлетворение при виде улыбнувшейся Кирби и насупившегося Хиллера. – Я разрешил Харриет вывесить его в галерее.