О ты, которая ножомМне сердце скорбное пронзилаИ, словно стадо бесов, в немВсё размела и истребила.Ты, для кого душа мояПостелью стала и владеньем,К тебе навек прикован я,Как каторжник к своим мученьям,Как игрока упрямый взорК столу, как пьяница к стакану,Как падаль к червю, и не стануСкрывать проклятый мой позор!Я попросил кинжал проворныйВернуть мне волю прежних дней;Я захотел, чтоб яд тлетворныйПомог трусливости моей.Увы! от яда и кинжалаМне был презрительный ответ:«Судьбе ничтожный раб не жалок,И для тебя свободы нет.Безумец! — Если мы, оковыРазбив, тебя освободим,Ведь поцелуем ты своимТруп воскресишь вампира снова!»
ЛЕТА
На сердце мне приляг, душа глухая,Любимый тигр, ленивый, томный зверь.Я погрузить ладонь хочу теперьВо тьму волос, их трепетно лаская.В душистые одежды я твоиВновь погрузить главу хочу больную,Вдыхая вновь, как розу неживую,Дух сладостный былой моей любви.Я спать хочу! Мне жизнь уж надоела!В пленительном, как Смерть глубоком сне,Свой поцелуй прижму я в тишинеК холодному, сверкающему телу.Чтоб заглушить мой утомленный стон,Я падаю к тебе в изнеможеньи,В твоих устах река течет забвенья,И Летой ласк твоих я упоен.Моей судьбе, отныне мне желанной,Я предался, принявший свой уделПокорный раб, который захотелРазжечь огонь, ему на пытку данный.Я буду пить, чтоб горе без следаЗалить, яды снотворные, подруга,Припав к концам груди твоей упругой,Сердечных мук не знавшей никогда!
«С Еврейкой гнусною на ложе засыпая…»
С Еврейкой гнусною на ложе засыпая,Как рядом с трупом спит другой застывший труп,Я стал мечтать вблизи продажных этих губО женщине родной, желанием сгорая.Предстала предо мной краса ее святая,Взор, весь исполненный огня и нежных грез,Благоуханный шлем ее густых голос, —И память их я звал, для страсти оживая.О, как бы целовал я стан упругий твой,От свежих ног твоих до кос смолисто-черныхЗапасы истощив ласк жгучих и повторных,Когда бы, ввечеру, невольною слезойТы раз один могла, жестокая царица,Затмить блестящие, холодные зеницы.
ПОСМЕРТНОЕ РАСКАЯНЬЕ
Когда ты будешь спать, красавица родная,Под черным мрамором и грудою венков,И заменять тебе и замок и альковДождливый будет склеп и яма ледяная;И камень, грудь твою пугливую сжимаяИ бедра томные под тяжестью оков,Не даст тебе дышать и жаждать новых снов,И в даль не убежит нога твоя младая,Могила, друг моей мучительной мечты(Могила ведь всегда поймет мечту поэта),Шепнет среди глухой и вечной темноты:«Какая польза в том, что вы ушли со света,Не испытавши нег и сердце погубя?»— И жадный червь войдет раскаяньем в тебя.
КОШКА
Прекрасный зверь, иди ко мне на грудь.Не выпускай когтей пока ты,И дай ты мне глазами потонутьВ зрачках из стали и агата.Когда рукой ласкаю долго яИ голову твою, и спину,С отрадою всё новою скользяПо искрометной шерсти длинной,В уме жену я вижу. Взор ее,Как у тебя, мой зверь любимый,Пронзителен, как жала острие.И с ног до головы родимойПьянящий дух, опасный ароматВкруг тела смуглого дрожат.
DUЕLLUM
Схватились два врага; оружье засверкалоИ в душном воздухе уж заблестела кровь.— Те игры, тех мечей звон яростный — началоБорьбы, когда царит над юностью любовь.Мечи, как молодость, разбиты! Мы устали,Подруга! Но зубов нам хватит и ногтей,Чтоб заменить клинки, с предательской их сталью.— О бешенство сердец и язвы злых страстей!В овраг, где средь кустов скользят ночные звери,Уж падают враги. Мириться им нельзя,И кровь их обагрит сухие иглы терний.— Та пропасть темный ад, где наши все друзья!Покатимся туда, мой враг бесчеловечный,Чтоб ненависти яд томил нас мукой вечной!
БАЛКОН
Владычица моя, о мать воспоминаний,О ты, все радости и долг единый мой!Ты вспомнишь красоту медлительных лобзаний,И негу очага, и вечера покой.Владычица моя, о мать воспоминаний!Вечерние часы в сиянии огня:Часы, когда балкон весь в розовом тумане.Как грудь твоя цвела и сердце жгло меня!Мы молвили не раз бессмертные признанья,В вечерние часы, в сиянии огня!Как солнца хороши в час теплого заката!Как небо глубоко! Как властен сердца бой!Царица и кумир, я крови ароматы,Казалось мне, вдыхал, склонившись над тобой.Как солнца хороши в час теплого заката!Сгущалась ночь кругом, как черная стена.Я в ней твои зрачки угадывал глазами.Я уст пил сладкий яд и чашу пил до дна,И ноги обнимал я братскими руками.Сгущалась ночь кругом, как черная стена.Умею воскрешать счастливые мгновеньяИ вновь хочу в мечтах колена целовать.Ведь красоту твою и страстное томленьеВне тела милого и сердца не сыскать.Умею воскрешать счастливые мгновенья.Те клятвы, аромат и ласки без концаВосстанут ли из бездн, неизмеримых оком,Как солнца юные плывут на небеса,Омывшись перед тем на дне морей глубоком?— О клятвы, аромат и ласки без конца!
ОДЕРЖИМЫЙ
Покрылось солнце мглой ненастья. Как оно,Луна моей души, закутайся ты в тени.Безмолвствуй иль грусти, предайся снам иль лени,Жестокой Скукою томимая давно;В печали глаз твоих мне счастие дано.Но если, как звезда, чье кончилось затменье,Сиять захочешь там, где страсти и томленье,То выйди из ножон, кинжал! Мне всё равно.Зажги огонь в зрачках от люстр алмазно-ярких;Зажги в глазах мужчин огонь желаний жарких;В тебе всё дивный дар, то сонный, то живой.Будь всем, чем хочешь ты, тьмой ночи иль денницей.Всё тело, задрожав от страсти роковой,Кричит: «Хвала тебе, мой Демон и Царица!»
