— Звучит заманчиво, но товар мой. Давай его сюда.

Дитер смотрел, как Хикс медленно, преодолевая боль, снял со здорового плеча свою М-16 за ремень, упер прикладом в пол и перехватил за предохранительную скобу спускового крючка, когда винтовка начала падать.

— Жадность тебя обуяла, — сказал Дитер. — Она заставляет тебя сражаться.

— Дурь вознесла тебя на эту гору, Дитер, и ты думаешь, она же поможет тебе спуститься. Приятель, да ты весь на дури и замешен. Думаешь, я не вижу разницы между реальностью и иллюзией? Хочешь навешать мне лапши, присвоить мой отличный скэг и обменять на другую гору?

— Можно подумать, что это злоба в нем говорит, — успокоил Дитер невидимого свидетеля их разговора, — но на самом деле — простое неведение. Первое — всего лишь предположение, не имеющее под собой реальной почвы, второе — вытекающее отсюда заблуждение.

Дитер двинулся к двери. Он был напуган, и его страх привел Хикса в бешенство.

— Далеко собрался, Дитер? Я убью тебя!

Дитер обернулся, его губы дрожали от страха и отвращения.

— «Я убью тебя!» — крикнул он, передразнивая Хикса. — Вот девиз нашего нелепого века! Страна наркотиков и убийства! Ты обвиняешь меня, что я жажду присвоить эту мерзость?

— Ты великий артист, — сказал Хикс. — Но меня не проведешь, пакет мой.

Ноги у Дитера дрожали.

Хикс сунул винтовку прикладом под мышку здоровой руки и начал спускаться по ступенькам.

— Неси его сюда, Дитер.

— Героин отменяется, — сказал Дитер. — Ты одурел, ты бредишь. — Он попятился к двери. — Дурь — вовсе не то, на чем я замешен. Я замешен кое на чем посильнее. — Он вытянулся во весь рост и на секунду закрыл глаза, стараясь обрести душевное спокойствие. — Этот матч я должен выиграть.

Он повернулся, осторожно вышел на крыльцо и спустился по ступенькам.

Хикс побрел за ним.

Небо над миссией купалось в свете прожекторов, установленных на колокольне. Дитер решительно шагал через площадку к обрыву. Футах в тридцати перед ним все было погружено во тьму, и в этой тьме начинались тропинки, ведущие вниз. Хикс улыбнулся уловке Дитера:

— Эй, Дитер! Ничего у тебя не выйдет.

Он спустил винтовку с предохранителя и загнал в ствол патрон.

Что ж они все не угомонятся, думал он, так и напрыгивают друг за дружкой. Винтовки и штыки, ложь, коварство и хитрость, но ни один из них ни хрена не стоит. Ни одному из них он не по зубам.

— Ничего не выйдет, Дитер.

Дитер остановился и обернулся.

Хикс вздохнул и уселся на верхнюю ступеньку.

— Прошу тебя, — сказал Дитер.

Собственные прожекторы слепили его. Он заслонил ладонью глаза.

Хикс засмеялся:

— Нет, Дитер. Нет. Просто принеси мне пакет, приятель.

Дитер, смешно перебирая толстыми ногами, пустился бежать во тьму.

Хикс расставил ноги пошире и припал к прицелу. Повел стволом.

Ладно…

Дитер убегал в темноту, на мгновение он пропал из виду. Секунду спустя его бегущая фигура появилась снова, четкая на фоне деревьев и залитого лунным светом неба.

Вот же дурной…

Маленькая бегущая фигурка на фоне деревьев, подумал Хикс, однажды я уже стрелял по такой цели. А Дитер не такой уж маленький, он пузатый и медлительный.

Сукин сын.

Только посмотрите на его идиотскую задницу на фоне этого дивного неба.

Ладно, дурной ты сукин сын.

Прогремела очередь — стальной дождь брызнул на Дитера и разнес ограду, через которую тот пытался перелезть. Хикс сквозь дым сошел с крыльца по катящимся гильзам. Пересек площадку, направляясь к обрыву. Во Вьетнаме он расстрелял бы на ходу еще две обоймы во тьму.

Дитер лежал на животе у остатков ограды. Кисть руки дергалась. Хикс подошел и ногой перевернул его. Рюкзака под его телом не было.

Вскоре Хикс нашел рюкзак — на самом краю обрыва.

Так он все-таки швырнул его, подумал Хикс. Бежал к обрыву и швырнул.

— Господи! — вслух произнес Хикс.

Дитер лапши не вешал. Конечно нет. Только не Дитер.

Это был жест. Жест — он хотел бросить пакет в ущелье, потому что не было под рукой костра и нельзя было бросить его в огонь.

Выбросить его — так он сказал. Жест.

— Какого черта, Дитер? Я думал, ты просто лапшу вешаешь.

Этот матч он, значит, собирался выиграть. Он пытался начать все снова. Он все-таки был сильнее.

Проклятье! Если ты хотел сделать жест, надо было сыграть изящно, стильно, убедительно. По-дзенски. А если выставляешься пьяным вором перед людьми, которые тебя давно не видели, тебя и примут за пьяного вора.

Со своим жестом он облажался по-крупному.

— Semper fi [102] , — сказал Хикс.