Хикс постоял секунду, озираясь вокруг.

— Где твоя машина? — спросил он ее.

— Слева, за домом.

— Садитесь и заводите.

Мардж усадила Джейни в машину и повернула ключ. Когда мотор заурчал, Хикс быстро сбежал по ступенькам и сел рядом с ними. Они отъехали от дома и свернули в направлении бухты.

— В банк, — скомандовал Хикс.

Проселочная дорога, петляя, бежала по краю Черного каньона. Небесные поля над ними сияли россыпью звезд, а на одном из поворотов Мардж увидела отблеск луны на волнах прибоя. Ветер был напоен ароматом жасмина. По ту сторону каньона, в неясной дали, переливались разноцветные огоньки, становившиеся на горизонте гуще и ярче, ближе.

Хикс вел машину; каждый подъем заставлял старенький «форд» выбиваться из сил.

— Как ты, в порядке? — спросил он ее.

С тех пор как спустилась ночь, она не переставая тихонько плакала.

— Мне надо было взять ее с собой. Она, наверно, перепугана.

— Ты правильно сделала. Джун умеет ладить с детьми, а Джейни сейчас тебе помеха.

Они оставили Джейни в Маунтин-Вью, у Джун и Оуэна, договорившись, что при первой возможности Джун со всей предосторожностью переправит ее к отцу Мардж.

— Я хочу сказать, ты представляешь, что ей пришлось сегодня пережить?

— Я там тоже был.

На следующем повороте она вытянулась, чтобы увидеть океан.

— Когда-то и я был ребенком, — сказал Хикс. — Чего только тогда не случалось.

Она повернулась к нему и пренебрежительно усмехнулась. Они едва видели друг друга в темноте.

— Только не такое.

— Хуже. Вот погоди, расскажу тебе о своей жизни. Все глаза выплачешь.

— Как ты стал таким? — некоторое время спустя спросила она.

— Гм, твой муж говорит, что я психопат.

Мардж содрогнулась и ничего не сказала на это.

— Как считаешь, может, он прав?

— Термин очень неточный.

Ей показалось, что он смеется, однако она не была уверена. Проехав еще милю по извилистой дороге, он свернул на грязную обочину и выключил фары.

— Там кто-то есть.

— Где?

— Впереди.

Она высунула голову из окна, минуту вслушивалась в темноту, и наконец ей показалось, что впереди слышны голоса и слабая музыка.

Он завел мотор и проехал несколько сот ярдов с выключенными фарами. Потом опять остановился, вышел из машины и постучал в дверцу, чтобы Мардж последовала его примеру.

Над гребнем холмов показалась луна — полная, истеричная шаманская луна, которая до половины осветила каньон. В ее свете они спустились по сухому сыпучему склону, Хикс впереди, она следом. В конце незаметной тропы, выжженной в густом кустарнике, они наткнулись на калитку; Хикс открыл ее, они осторожно перешли железную оградительную решетку для скота и направились дальше вниз по тропе. Теперь отчетливо слышалась музыка — «Криденс» — и сквозь нее голоса. Когда кассета доиграла и музыка смолкла, голоса зазвучали яснее, и Мардж показалось, что голоса какие-то не такие, странные, неестественные, не соответствующие веселой вечеринке. Они подобрались к следующему мескитовому дереву и отсюда увидели дом, в окнах которого плясали отблески горящего очага.

Хикс вытянул руку и остановил ее:

— Я знаю, кто это.

Он смотрел на дом, словно решая, что предпринять.

— Спрячься, — велел он ей.

Она посмотрела на темные кусты.

— Где спрятаться?

В освещенных окнах двигались тени; Мардж почувствовала, что ночь холодная. Она стояла на месте, ожидая, что он скажет, куда ей спрятаться.

— Отставить. Пойдешь со мной.

Она последовала за ним на грязный двор, где повсюду валялись покрышки и части автомобилей. Во тьме за домом виднелись стоящие машины, хотя трудно было сказать, сколько их там.

В руке у Хикса появился пистолет. Когда они приблизились к окнам, она заметила, что он сунул пистолет в задний карман брюк; рукоятка торчала наружу. Она дернула его за рукав:

— Его видно.

Хикс только кивнул. Он нырнул в тень под стеной и заглянул в окно.

С того места, где он стоял, была видна большая часть единственной в халупе комнаты. В пузатой печурке жарко полыхал огонь, на столе в углу горела масляная лампа. Две блондинки в заплатанных джинсах стояли на коленях на матрасе, брошенном на пол посредине комнаты. Они были похожи, как близнецы, и обеим, казалось, лет по шестнадцать, не больше.

Позади них, привалившись к стене, сидели двое улыбающихся юнцов в джинсовых куртках. Пустые их улыбки были словно приклеенные; они сидели, привалясь плечом друг к другу. Одного из них, насколько знал Хикс, звали Шошон [40] — так, во всяком случае, он представлялся. Тощий, с медного цвета кожей — индеец или пачуко, с чисто лос-анджелесским выговором. Второй был высокий длинноволосый тип, с мешками под глазами, лет, наверно, на двадцать старше обеих девчонок. По движущимся теням Хикс определил, что в комнате находятся еще двое, которых ему не было видно. Он чувствовал, что это женщины.