Я пригласил Джина на утреннюю пробежку. Мне было необходимо поговорить с ним с глазу на глаз и желательно в таком месте, где его ничто не могло отвлечь. Я приступил сразу, как только мы тронулись с места. Тема лекции — супружеская неверность и ее абсолютная недопустимость. Какими бы ни были радости на стороне, они меркнут на фоне риска семейной катастрофы. Джин ведь уже пережил один развод. Юджиния и Карл…

Джин перебил меня своим тяжелым дыханием. В попытке донести мысль четко и убедительно я бежал быстрее обычного. Джин уступает мне в спортивной подготовке, и то, что для меня всего лишь жиросжигающие тренировки с низкой сердечной нагрузкой, для него — непосильный труд.

— Я тебя понял, — сказал Джин. — Каких книжек ты начитался?

Я рассказал ему про фильмы, которые смотрел в последнее время, — фильмы с идеализированными нормами поведения. Если бы у Джина с Клодией жил кролик, он бы оказался в серьезной опасности из-за обиженного изменой партнера. Джин не согласился со мной — не по поводу кролика, а в том, что его поведение может угрожать стабильности брака с Клодией.

— Мы же оба психологи, — сказал он. — И вполне можем себе позволить свободные отношения.

Не заостряя внимание на неточности формулировки — Джин явно преувеличил свою значимость как психолога, — я сосредоточился на самом важном. Я подчеркнул, что моральный кодекс любого общества предписывает супружескую верность. И даже теорией эволюционной психологии признано, что если человек сталкивается с изменой своего партнера, у него появляется серьезный повод к разрыву отношений.

— Это относится к мужчинам, — заметил Джин. — Они не могут себе позволить риск воспитания детей с чужими генами. В любом случае я думал, что ты сторонник преодоления инстинктов.

— Совершенно верно. В мужчине заложен инстинкт обмана. Необходимо преодолеть его.

— Женщины закрывают глаза на мужские шалости, пока они не выставляют их в дурацком свете. Посмотри, что творится во Франции.

Я привел в качестве контраргумента цитату из популярной книги и фильма.

— «Дневник Бриджет Джонс»? — удивился Джин. — Ты хочешь сказать, что мы должны вести себя как персонажи киношек? — Он остановился и согнулся, переводя дух.

Эта заминка дала мне возможность предъявить еще одну порцию доказательств. Закончил же я тирадой о том, что ради любви к Клодии он должен быть готов принести необходимые жертвы.

— Я подумаю об этом, когда увижу, как от старых привычек избавляешься ты, — сказал он.

Почему-то я думал, что отказ от расписания пройдет безболезненно. Я провел без него восемь дней, и мне пришлось пережить ряд проблем — но ни одна из них не была связана с отсутствием четкого графика или моей неорганизованностью. Однако я не учел сумятицы последнего времени. Помимо переживаний из-за Рози, хлопот с освоением социальных навыков, страха за своих друзей, оказавшихся на грани семейной катастрофы, передо мной маячила перспектива лишиться работы. Распорядок дня казался единственным островком стабильности.

В конце концов я пошел на компромисс, который наверняка одобрила бы Рози. Многие люди ведут ежедневники для всего важного — в моем случае это расписание лекций, совещаний и тренировок по восточным единоборствам. Я решил, что вполне могу себе позволить завести дневник, как это делают все. Тогда мои привычки будут меняться постепенно, от недели к неделе. В свете этого я обнаружил, что отказ от типового рациона питания — объекта всеобщей критики — был единственным пунктом моей программы, требующим немедленного реагирования.

Мой следующий визит на рынок был предсказуемо странным. Я подошел к прилавку с морепродуктами, и хозяин привычно полез в аквариум за лобстером.

— Планы изменились, — сказал я. — Что еще сегодня хорошего?

— Лобстер, — произнес торговец с сильным акцентом. — Каждый вторник для вас лучший лобстер. — Он рассмеялся и помахал рукой другим покупателям из очереди. Торговец явно подшучивал надо мной. Мне почему-то вспомнилось выражение лица Рози, когда она попросила «не сношать» ее. Я попытался изобразить то же самое. Кажется, сработало.

— Я пошутил, — сказал он. — Рыба-меч сегодня великолепна. А вот еще устрицы. Вы едите устрицы?

Устриц я ел, хотя никогда не готовил их дома. Я взял устриц в закрытых раковинах, поскольку в хороших ресторанах предлагают только что раскрывшихся устриц.

Я пришел домой с запасом продуктов, не связанных ни с каким рецептом. С устрицами пришлось повозиться. Я никак не мог просунуть нож в щель раковины, чтобы открыть ее без риска остаться без пальца. Можно, конечно, посмотреть в Интернете, но это заняло бы время. Вот почему мой прежний распорядок строился на знакомых блюдах и продуктах. Я мог разделать лобстера с закрытыми глазами, а мой мозг в это время занимался проблемами генетики. Что плохого было в типовом рационе питания? Вот и еще одна устрица отказалась раскрываться под моим ножом. Раздражение росло, и я уже был готов вышвырнуть всю дюжину в мусорное ведро — когда меня осенило.