Я попытался неловко повторить ее прием и обмотался лозой с ног до головы, как колбаса шпагатом. Наконец мне удалось уложить лозу на себе так, что она казалась частью зеленого плаща.

– Пошли? – Нан элегантным движением лозы подхватила свой сидор. Я попытался проделать то же, потерял равновесие, когда стремительно распрямившаяся лоза раскрутила меня. Жесткие листья вонзились в землю, бранясь, я выдернул лозу. Получилось с третьей попытки. Йурас не рискнул выпендриваться и аккуратно намотал живое оружие на себя. Орла пропускала лозу через кулаки, жесткие листья издавали шуршание, похожее на то, что издает ползущая змея. Жасмин снисходительно наблюдала за нами.

Чудовище, запертое между магическими линиями, тоже с интересом наблюдало за ритуалом хлипких двуногих существ.

Жасмин произнесла заклинание, и защитные круги мгновенно спали. Зверь пошевелился, сел, свесив гигантские руки. Рыкнул глухо.

– Ну, мы пошли, – сказал я. – Может быть, еще увидимся. Выздоравливай. И передавай привет своим.

Мы далеко обошли его. Зверь – впрочем, можно ли его, явно разумного, называть так? – потянулся, загреб пучок какой-то травы, выдернул и отправил в широченную пасть вместе с корнями и землей. Блеснули огромные зубы. Выплюнул на широкую ладонь пережеванную растительную массу и приложил к изорванному боку. Засопел страдальчески.

Мы оставили его одного, молча собрались и двинулись.

К вечеру перед нами оказалась роща, все деревья в которой были словно ломаны страшной мукой, искривленные стволы почти полностью закрывали землю. Мы шли поверху, оскальзываясь, срывая куски гнилой коры. Безлистные ветви деревьев ломались с сухим хрупом. Внизу, в корнях, блестела темная вода, сильно пахло болотом.

Нан остановилась, я подошел к ней. На поверхности воды плавала ряска, темная тяжелая вода была неподвижна.

– Пожалуй, это место годится, – сказала Нан странным голосом.

– Годится для чего?

Девушка повернулась ко мне, и я от неожиданности едва не булькнул вниз. Глаза Нан горели зеленым огнем. Она достала деревянную чашу с водой Дэва, провела над ней рукой и немного плеснула вниз.

Ничего не произошло, разве что стало меньше пахнуть гнилью.

Нан отпила из чаши, передала мне. В воде была странная энергия, она казалась сытной. Я напился – вода не убывала, – передал Жасмин. Чаша перешла к ее сыну, к Валье, к Дайриму и снова к Нан. Нан что-то вполголоса пробормотала, подняла чашу над головой…

И бросила вниз.

Под нами словно дернулась шкура огромного зверя, почувствовавшего укус блохи. Я поскользнулся, уцепился за ветку, гнилое дерево расползлось в пальцах, и я полетел в темную воду, растопырив конечности. Лоза обоими своими концами зацепилась за деревья, удержала меня над водой. Сжимаемые лозой ветви крошились в труху, но я постепенно подтянулся и обрел равновесие.

Вэйри испуганно оглядывались.

– Что это было? – спросил я, цепляясь за ветви и для надежности присев.

– Воля Леса, – прошептала Жасмин. Нан моргнула, и ее глаза обрели обычный цвет. Девушка оглянулась, казалось, не вполне понимая, где находится.

– Здесь – все, пошли дальше, – сказала. – И побыстрей…

Мы поторопились выйти из болота, которое уже почти совсем не пахло болотом…

Мы шли еще три дня, прежде чем добрались к границам Лихолесья. Все вокруг как-то оживало, деревья воспряли, трава поднималась щеткой, не стелилась по земле. Сумрака и седых деревьев стало меньше. Исчезло постоянно давящее на душу предчувствие недоброго.

Ночной гость плелся за нами, отставая и нагоняя, когда мы устраивали привалы и ночевки. Валья каждый раз проверяла его раны, напоследок – уже без охраны Дайрима. К исходу третьего дня йети вдруг порычал на нас и свернул куда-то вбок.

– Я буду по нему скучать, – прокомментировала Нан. Оглянулась. – Да. Здесь уже можно.

– Расскажешь, что случилось? – оживился я. Остальным было неинтересно – как и сказала Жасмин, мы видели проявление воли Леса. И все, о чем тут говорить-то? А вот я измучил девушку вопросами, что она утворила там, на болоте, Нан лишь отмалчивалась и обещала рассказать позже.

– Воля Леса, – просто ответила Нан.

– Это я уже слышал!.. – прорычал я. – Можно конкретнее?

– Помнишь, сам ведь однажды предложил Правдивой Воде свою помощь?..

– Ну… да. – Я поежился под изумленными взглядами остальных, пожал плечами – мол, вот такой вот я болван.

– Лихолесье – это пятно гнили в чистой плоти Леса. Его нужно вычистить. Исцелить, – тихо произнесла Нан. – Но Дэва могут одолеть лишь Дэвы. Лес направил наши тропы, и Дэв дал нам чашу. Наполненная священной водой, она ослабит темное могущество этого места. Может быть, оно перестанет расходиться с этой стороны, может быть, из него будет легче выбраться… Тем, кого Лихолесье уже прибрало, это не поможет, но нам – поможет, и Лесу тоже.