– Ай, харашо как сыдыт, давай, пакупай, скидку для тэбя сдэлаю!..

– Чего?!.

– Это из твоей памяти. Не обращай внимания, я от нервов болтаю, – она взяла меня за плечи, повертела туда-сюда. – Издали сойдет. Теперь нужно придумать, где ты был ранен. Как будешь говорить… Ой!

Когда она так ойкала, биомеч сам собой толкался в мою руку.

– Что опять?

– Язык!

– Что язык? – Я высунул обсуждаемый орган как можно дальше и старательно скосил на него глаза. – Неуфэли мой яфык не пофоф на вафы яфыки?

– Я о речи!..

– Ой! – сказал и я, захлопнув рот и прикусив язык. Но мне сейчас было не до языка… то есть до языка, но не до того органа без костей. Я запаниковал. Знание языка вэйри было явно недостаточным для того, чтобы выдавать себя за человека Леса. С Нан объясниться могу… но мы и посейчас зачастую говорим на разных языках, телепатически понимая друг друга!..

Так, думай, голова, думай, шапку куплю… наколдую, то есть… стоп! А это идея!

Вспомнилась спасительная китайская шапочка, безвестно сгинувшая на поляне боя. Там, на подкладке, бурые пятна, кровавый след, когда мне разбили голову во время спарринга.

– Скажи: на дворе трава, на траве дрова, на дровах братва, у братвы трава, – говорит Тоха.

– За-ачем? – осторожно натягиваю шапку, морщусь – задел бинт.

– Битые по голове иногда за-аикаются.

– Зна-аю… фу ты! Я твою ботву… траву… и в лучшие времена повторить не смогу.

– Повтори еще разок, – попросила Нан. Я повторил.

– Похоже немного на северный говор. Сойдет. Получил по башке и потому заикаешься. Если будут спрашивать, меньше говори, больше заикайся, хрипи и шепелявь.

– И пускай слюни. Это запросто, – и я художественно изобразил.

Нан засмеялась нервно.

– Не переигрывай. Ты запомнил, кто мы такие?

– Ну да… – И я на языке вэйри с заиканием и заметным северным диалектом изложил мою и ее историю, по которой я был ранен при столкновении с чужаками-равнинниками. Собственно, легенда и была правдой, только не всей. Нан должна была притворяться той, кем она и является – юной волшебницей, исцелившей молодого бойца. Потом они полюбили друг друга, ля-ля-тополя и прочие эльфийские мэллорны, и теперь вместе путешествуют, как это заведено у молодых семейных пар.

– Хорошо. То есть ужасно, но для начала сойдет, – сказала мой привередливый критик. – Ну, где там они?

Оказалось, вся суета заняла как раз десять минут, и у нас еще было время. Нан сотворила Вестника и подхватила чашу, мы толкались плечами и стукались лбами. Ага, вот они.

Плот. Игрушка течения. Связанные лыком бревна, шалашик посередине. Кажется, плот был маловат для пятерых. Даже если двое из них – совсем малыши.

Мужчина и женщина пытались управлять движением плота с помощью шестов. Получалось это у них плохо. Малыши весело визжали и носились по плоту, грозя опрокинуть, мешали взрослым. Девушка сидела сзади, ворочала неуклюжую штуку, неудачно изображающую из себя руль, и время от времени отвешивала щелчка расшалившимся детишкам.

Запрокинула голову, глядя как будто прямо на нас из чаши. Нахмурилась.

Неужели видит птицу, которую Нан уже и невидимой делать могла? Или чувствует наши взгляды через чашу?

Девушка поднялась, вытянула руку, целясь в нашу сторону. Выкрикнула заклинание, и с тонких пальцев сорвалось что-то вроде зеленой паутины.

Нан дернула чашей, и птица увернулась. При этом, должно быть, став видимой.

Мужчина вскочил, упустив шест, вскинул руку со стрелкометом на запястье. Плот покачнулся, и один из малышей выпал за борт, даже не булькнув.

Теперь закричали все. Второй малыш без раздумий прыгнул следом, неловко ударился о воду. Сначала мне показалось, что одежда женщины взорвалась зелеными лохмотьями. Нан сильно сжала мою руку. Мелькнуло что-то длинное, зеленое, блестящее…

Живая лоза, которую я не разглядел сначала на поясе женщины, развернулась на всю длину, метнулась, словно лассо. Удар зеленого хлыста – мужчина, готовый прыгнуть с плота, уселся на бревна, бросок – петля захлестнула ребенка под ребра, выдернула из воды, держа на весу. Тот ухитрился не уронить второго, вцепившись в одежду, вот это силища!..

Плот опасно наклонился, и девушка свалилась в воду.

Плот снова покачнулся, мужчина и женщина слетели с другой стороны.

Край плота высоко поднялся, ударился в низкую ветвь, и неуклюжее сооружение развалилось на составляющие.

Сначала мне показалось, что кого-то прибило бревном.

Женщина подтянула себя к бревну, оседлала, ловко орудуя живой лозой, выудила остальных. Несколько раз пыталась заякориться за деревья по берегам, но безуспешно.

Я глянул на спутник – через полминуты они будут здесь.