Шрифт:
— Я сказал, что если возможно ее вылечить, то лекарство из тиса это сделает, —заметило чудовище. — Видимо, это невозможно.
В груди Конора разгорался гнев, сердце колотилось в рёбра. Он набросился на ноги чудовища, колотил по коре голыми руками и почти тут же набил себе синяки.
— Вылечи ее! Ты должен ее вылечить!
— Конор, — позвало чудовище.
— Какая от тебя польза, если ты не смог вылечить ее? — продолжал Конор, отступив. — Только глупые истории, из-за которых одни неприятности. Теперь все смотрят на меня так, как будто я больной…
Он прервался, потому что чудовище вытянуло руку и подняло его в воздух.
— Ты сам позвал меня, Конор О’Молли, — заявило чудовище, серьезно глядя на него. — Тебе и отвечать на эти вопросы.
— Я позвал тебя, чтобы ты спас ее. — Лицо Конора покраснело, слёзы бессильной ярости покатились по щекам. — Чтобы ты ее вылечил!
Листья чудовища зашелестели, словно налетел ветер, — это был долгий, тихий вздох.
— Я пришел не для того, чтобы лечить ее, — возразило чудовище. — Япришел лечить тебя.
— Меня? — удивился Конор, перестав извиваться в крепкой хватке чудовища. — Меня не надо лечить. Это моя мама…
Но закончить он не смог. Даже сейчас он не мог это выговорить. Даже когда все знал. Не важно, что было на самом деле и что он знал, — важно, что он не хотел в это верить. И до сих пор не мог произнести это вслух.
Он не мог сказать, что его мать…
Слёзы ярости всё ещё катились по щекам, ему стало нечем дышать. Казалось, он вот-вот разломится надвое, словно что-то крутит и корёжит его тело.
А потом он снова посмотрел на чудовище.
— Помоги мне, — тихо попросил он.
— Самое время для четвертой истории, — заявило чудовище.
Конор взвыл от ярости.
— Нет! Я имел в виду совсем не это! Сейчас всё серьёзно!
— Да, — заверило его чудовище. — Так и есть.
И оно раскрыло ладонь свободной руки.
Их снова окружил туман.
И они оказались в самом сердце кошмара.
Четвёртая история
Даже находясь в огромной сильной руке чудовища, Конор почувствовал, как ужас накатывает на него волной. Он ощущал, как темнота заполняет легкие, душит его, и куда-то проваливается желудок.
— Нет! — закричал Конор, извиваясь всем телом. — Нет! Пожалуйста!
Холм, церковь, кладбище — все исчезло. Даже солнце исчезло, оставив Конора и чудовище посреди холодной тьмы, которая преследовала мальчика с того самого момента, как его маму в первый раз забрали в больницу. Еще до того, как она стала проходить первый курс лечения и у нее выпали все волосы, до того, как у мамы начался грипп, который всё не проходил, а когда она пошла к доктору, выяснилось, что это и не грипп вовсе, даже прежде, чем она начала жаловаться, что постоянно чувствует себя усталой. Казалось, кошмар всегда был рядом, преследовал Конора, окружал его, отсекал от окружающего мира, обрекал на одиночество.
Ему вдруг показалось, что кроме этого кошмара ничего никогда не существовало.
— Забери меня отсюда! — закричал он. — Пожалуйста!
— Пришло время для Четвертой истории, —повторило чудовище.
— Я не знаю никаких историй! — выпалил Конор, едва не сходя с ума от страха.
— Если ты ее не расскажешь, мне придётся самому её рассказать, — вздохнуло чудовище. Оно поднесло Конора к самому своему лицу. — И поверь мне: тебе это не понравится.
— Пожалуйста, — снова повторил Конор. — Я хочу вернуться к маме.
— Но она уже здесь, — возразило чудовище, быстро повернувшись.
Чудовище резко опустило Конора на землю, и тот упал, выставив вперед руки.
Он почувствовал ладонями холодную почву, узнал полянку, где очутился, с трех сторон окруженную темным непроходимым лесом. И только с одной стороны в сгущающейся тьме возвышался утес.
И на краю этого утеса была его мама.
Она стояла спиной к Конору, но смотрела на него через плечо, улыбаясь. Она выглядела такой же слабой, как в больнице, но у нее хватило сил махнуть ему.
— Мама! — закричал Конор. Конору, как и всегда в его кошмарах, было очень трудно подняться с земли. — Спускайся сюда!
Но мама не двигалась, хотя, похоже, его слова её встревожили.
Конор, изо всех сил превозмогая себя, двинулся вперёд.
— Мам, беги!
— Все хорошо, дорогой, — заверила она. — Не о чем беспокоиться.