под скатёркой красной стол.

В те леса, как завсегдатай,

ходит издавна сохатый,

чтоб понежиться на воле,

посмотреть цветные сны:

вот бежит он тихо-тихо

по траве густой с лосихой,

а у леса на приволье,

как деревья, их сыны.

А весной обычно птицы

прилетают здесь гнездиться,

на ветвях в пушистых кронах

строят чудо-терема,

веселятся без предела

и сражаются умело,

когда жадные вороны

лезут нагло в их дома.

По озёрам в белой дымке

собираются кувшинки,

полногрудые подружки

затевают перепляс.

Друг за другом по порядку

по волне идут вприсядку,

даже древние старушки

показать желают класс.

Приплыла развеять скуку

из глубин холодных щука,

отложив дела и ужин

из-за пляшущих цветов,

посмотрев, сказала: «Рыбы,

мы, наверное, смогли бы

станцевать фокстрот не хуже

под мелодию ветров».

Прошипели тихо утки:

«С этой барышнею шутки

даже истинным злодеям

не советуем шутить. – 

Громко крикнули утятам –

Собирайтесь в круг, ребята,

из воды нам поскорее

надо ноги уносить!»

Возле озера на зорьке

мошкара ведёт разборки,

налетая друг на друга,

словно тучи пред грозой.

Комары и комарихи

закрутили в небо вихорь,

и стоит по всей округе

комариных песен зной.

Рядом с заводью русалки

по ночам играют в салки

или, сидя на полянах,

пьют волшебное вино,

терпеливо ждут прохожих,

чтобы тех, кто попригожей,

как в кабак смертельно пьяных,

заманить к себе на дно.

С ними сёстры-лихорадки

учиняют беспорядки,

по всему летая свету,

словно карлик Черномор.

Беззащитному народу

не дают они проходу,

рассыпая, как конфеты,

немочь чёрную и мор.

На траве пасутся зайцы –

надо силой запасаться,

ведь зима, поди, не спросит,

ел ты летом или нет.

Лишь весёлые зайчишки

затевают кошки-мышки,

их не очень-то заботит

диетический обед.

А медведь горбатит спину

на плантациях малины.

Он сегодня, как на даче,

собирает урожай.

«Хорошо бы за погоду

раздобыть немного мёду, –

говорит он, – а иначе,