– А, это ты, браток! – раздался твердый мужской голос. – Что, не узнаешь меня?

– Не припоминаю. – Сергей вцепился в прутья решетки, ожидая в любой момент атаки.

– Да, расслабься, это я. Помнишь, прошлой ночью ты к Шлиману шел, а я тебе сказал, чтобы ты ему две бутылки пива купил?

– Кто вы? – выдавил из себя алхимик, все еще не в силах справиться с шоком.

– Да спецназ, ясный день! Ты что – не видишь?!

– Не вижу, – Сергей винил себя за то, что, увлекшись историей с игроками в домино, не расспросил Шлимана о невидимке.

– Потому и не видишь, что спецназ! Ну ладно, ты, я вижу, тоже к Агасферу. Так что либо звони, либо подвинься, я сам.

У самого уха Сергея произошло какое-то движение, и прозвучал звонок. В полуобморочном состоянии он увидел, как сверху к ним в мягких домашних тапочках спускается бабушка Руфь, щелкнул замок решетки.

«А что, если я привел с собой хвост? – кричала внутри алхимика его совесть, – что, если невидимка все это время охотился за Шлиманом и Агасфером, и теперь, наконец, напал на их след»? – он хотел уже предупредить старую Руфь, но спец сжал его руку и подтолкнул к открытой двери.

– Если бы я следил, давно бы выследил. – ответил он мыслям Сергея. – Ты пойми, мил человек, это для тебя Агасфер – полумифический персонаж, а для меня, – так. Сколько я всякого такого вынужден видеть, так лучше б и вовсе не видел.

– Тебя, небось, тоже кто-то однажды попросил исчезнуть, вот ты и расстарался, – осмелел Сергей, входя в квартиру и бредя теперь по темному, как казалось, бесконечному коридору, в котором, сколько он ни силился прежде, никогда не мог сосчитать количество дверей в комнаты. В руках идущей перед гостями Руфь тускло горела свеча, в свете которой коридор смотрелся как подземелье какого-то зачарованного замка.

«Сейчас, еще немного, всего несколько шагов – и кончится воздух. Я упаду, а она будет идти дальше, вечно, как Харон, осужденный богами Греции на дерьмовую работенку»…

Завернув в самом неожиданном месте, они оказались в залитой слабым светом оранжевого абажура кухне.

За столом сидели Шлиман, сын Агасфера и его внук. Сам вечный жид, как всегда, нервно бродил вокруг стола, точно наматывая на него невидимые круги.

– Ага, пришли, – Агасфер вытащил откуда-то из темного угла комнаты сразу два старинных стула и приставил их к столу. – Присаживайтесь.

Сергей сел около внука Агасфера, рядом скрипнул соседний стул, на котором разместилась подозрительная пустота. Бабушка Руфь побрела к плите, где побулькивало какое-то изумительное варево. Отвлекшись на соблазнительные запахи домашний пищи, Сергей забыл на секунду о тревожащих его думах.

– Докладывай, – скомандовал Агасфер.

Сергей замялся было, деловито откашливаясь. В присутствии бессмертного он чувствовал некоторую скованность и священный трепет.

Соседний стул снова скрипнул, и вместо Сергея заговорила пустота:

В общем, так: Копье Власти обнаружено. Оно в частной коллекции Иннокентия Ивановича, ты знаешь где. Новейшая сигнализация, камеры, лазеры, система слежения…

Сергею показалось, что пустота зевнула.

– Справишься? – Агасфер прищурился, точно мог разглядеть своего собеседника.

– С сигнализацией – без проблем. А вот Копье…. Боюсь, в моем нынешнем состоянии это невозможно. Потом остается еще обычная охрана. Словом, одному там нечего делать.

– Ольга готова? – Агасфер бросил на Сергея быстрый, как кинжал, взгляд и тут же развернулся на триста шестьдесят градусов, помогая Руфь поставить на стол здоровенную утятницу.

– Думаю, да… Она… того, еще и Ладу хочет с собой взять.

– Лишней не будет, – обрадовался спецназовец, в воздухе по прямой к утятнице поплыла пустая тарелка. – Как говориться одна «Дан» хорошо, а две завсегда лучше.

– Итак, я отключаю сигнализацию, а Даны забирают Копье.

Тарелка получила порцию утки с яблоками и, нагруженная, плавно поплыла обратно.

– Но символ власти! – не мог придти в себя Сергей. – Его нельзя добыть дважды! Скажи им! Гитлер и тот не смог! – он затравленно посмотрел на Шлимана, на лице которого играла загадочная улыбка.

– … Но ведь даже один раз достичь бессмертия, философского камня или святая святых – Грааля, это уже высшее благо, после которого…

– После которого что? Великий посвященный срать с тобой на одно поле не сядет? Так что ли? – На смущенного и порядком перепуганного алхимика смотрел помолодевший Вольтер. – Когда посвященный первый раз добывает священную реликвию, об этом слагают песни, рождаются золотые легенды, пишутся книги. Но когда, уже будучи бессмертным, он берет в руки Грааль, философский камень или золотое руно, он относится к этой вещи, скорее, как к чему-то прекрасному, но почти что бесполезному, во всяком случае, для него бесполезному. Рыцари Грааля, точнее те из них, которые обрели бессмертие, остались охранять святыню от непосвященных, но отмеченных фортуной конкурентов. Я, например…