Разумеется, он сразу же догадался, о какой коллекции шла речь, ведь антиквары-коллекционеры собирали предметы, так или иначе являющиеся частью его жизни, а значит, он просто не мог не встречаться с ними время от времени. Питер любил трогать милые безделушки, возвращающие его в события далекого детства и юности, заставляющие вспоминать ушедших друзей и любимых. Конечно, он тяжело, даже болезненно, воспринимал исчезновение в городе какой-нибудь хорошенькой церквушки, но не менее печальной была разлука с вещами и вещичками, в которых было сохранено воспоминание о пережитой любви.

Не менее тяжело расставался он и с мрачными воспоминаниями, например, с заспиртованной Петром I головой любовника и камергера Екатерины Виллима Монса. Как она пугала его маленького, эта страшная голова, глядящая из банки в личной опочивальне Екатерины – страшный приговор царя. Заставить жену ночью и днем любоваться на голову своего несчастного любимого. Потом, уже после смерти государя, банка с головой перекочевала в подвал Кунсткамеры, где продолжала свое существование в качестве анатомического экспоната. Там-то ее и обнаружила Екатерина II, которая отдала распоряжение предать земле бренные останки кавалера Монса.

Может показаться странным, но успевший к тому времени привыкнуть к голове в банке Питер вдруг начал сожалеть о ней, как могли сожалеть в свое время опальные тамплиеры, утратив, ко всему прочему, еще и голову Бафомета.

Другой любимой его забавой был человеческий скелет огромного роста, в котором юный Питер видел сказочного великана. Смотря на скелет, мальчик представлял себе как этот громила жил себе в неприступном замке, занимаясь магией или алхимией. Пока какой-нибудь прекрасный принц не убил его в честном или бесчестном поединке.

С тех пор жил-поживал скелет в Кунсткамере, никого не трогая, и жил бы до наших дней, если бы не прогремела революция. Молодое правительство решало более важные вопросы, нежели содержание экспонатов, многие из которых за ненадобностью были выброшены вон.

Во всей этой неразберихе потерялся череп огромного человека. И вот тут-то со скелетом начали происходить удивительнейшие вещи. Прежде-то он, скелет скелетом, спокойно занимал отведенное ему место. А тут, по всей видимости, обнаружив пропажу, решил скелетина непременно отыскать свою голову. С того дня работники музея начали встречать его то в одном, то в другом коридоре.

Бывший директор Кунсткамеры Рудольф Итс, например, откровенно признавал наличие в Кунсткамере бродячего скелета, оговариваясь при этом, что тот только ходит, не принося никому никакого вреда.

Так бы и гулял скелет по музею, если бы в один прекрасный день кто-то не додумался прикрепить к нему чужой череп. Должно быть, призраку такая замена понравилась, так как с того дня он уже не бродил где ни попадя.

Будучи еще маленьким и воспринимая мир глазами ребенка, Питер воспитывался среди странной, карнавальной жизни Российского Олимпа, где всем заправлял сказочный богатырь. Разбуженная его затеями Рос сия вертелась в невиданном доселе буйстве красок и ассамблей.

Славили Бахуса, прозванного Ивашкой Хмельницким, и Венеру, почитали Нептуна и Пана. И пили, ужас как пили, по высочайшему повелению, до последней капли все – мужчины и женщины, водку да перцовку.

И лишь Петр не пьянел, с любопытством наблюдая, как некогда великие и важные обращались в скотов, как женщины делались доступной добычей, а мужчины выбалтывали давно скрываемые секреты.

И узнавая, преследовал.

Питер встал, стараясь не поднимать шума, оделся и выглянул в коридор. Как и следовало ожидать, охрана смотрела на кухне футбольный матч. Так тихо, как может вести себя лишь дух города в собственной обители, Питер подкрался к двери, бесшумно открыл замки и вышел из квартиры.

На лестнице никого не оказалось, но он предпочел более проверенный способ и вылез через чердак на крышу. Скучный серый день встретил его не поздоровавшись.

Возможно, для предстоящего мероприятия ему следовало как-то вооружиться, но ближайший продавец оружия находился в сорока минутах езды, и Питер был вынужден отказаться от этой затеи.

Бесшумный, как кошка, он прошмыгнул по крыше и, проскочив через чердачное окно, вылез на лестницу другого подъезда. На самом деле, наверное, не следовало попросту отпускать девочек одних, но вряд ли Ольга взяла бы с собой человека, от судьбы которого зависит жизнь или смерть целого города и, в частности, ее сына. Поэтому теперь он должен был сбежать от охраны и хотя бы вовремя добраться до места.

Что бы, интересно, сказал Петр Великий, застав его за этим занятием?

Скорее всего, бросился бы помогать, не в его правилах было отдавать врагу любимую женщину.

К дому, где хранилась коллекция Иннокентия Ивановича, машина «скорой помощи» подъехала в назначенное время. Ольга взглянула на часы и довольно кивнула. Ей нравилось, когда все происходило вовремя и аккуратно, так, как она сама же и распланировала.

«Нельзя предсказать будущее, но можно его сконструировать по собственному желанию», – любила повторять она. Кроме сестер, в машине находилось два спеца и помогающий им во всем невидимка. Никто не двигался с места, ожидая сигнала.