Кто-то со всего размаха ударился об дверь Алешиной комнаты, так что витраж на ней раскололся, и некоторые стекла посыпались на пол. Агасфер поднялся, осматриваясь по сторонам и ища какой-нибудь тяжелый предмет для обороны. Оружия он отродясь не носил, а сейчас оно не повредило бы. В просветы битого стекла двери он увидел силуэты Ольги и внука. Дрались они едва ли не вровень, прикрывая друг другу спины.

– Сколько же тут демонья? И не сосчитаешь, – старик посмотрел на кровать, и встретился глазами с мальчиком.

– «Имя им легион», – не сказал, а отрезал тот.

– Легион, не легион, – Агасфер присел возле постели Алеши. – Так не весь же! Легион здесь, поди, не поместится. Да хоть бы и легион, что с того?

– Вот и Двухголовый сказал, что «все, что ни делается, к лучшему».

– Двухголовый…. И что он тебе еще сказал? Да и как, ты ведь вроде из дома не выходил?

– А Интернет, а телефон на что? – Алексей хмыкнул. – Мы с ним уже давно списались. Знаешь, как он хорошо в этих делах шарит? Он и про тебя предупреждал. Сказал: «Уставшему страннику да будет отдых».

– Отдых? – Агасфер впился глазами в Алексея. – Так и сказал? Отдых?

– Да, краткий отдых. Сказал, краткий отдых на пути тебе нужен. Данный укажет дорогу, птица спасется от сети птицелова. Найдете женщину с глазами птицы, оберегайте ее. Крыла духа несут покой. О белых волках еще сказал. Что одиночка белый волк…

– Да, я белый волк. Волк вечный. А птица – Лада.

– Сказал: «Плащ стрелка подбит мехом белого волка».

– Ну, уж это он хватил! – Агасфер встал, и тут же распахнулась дверь, и влетевший в комнату человек с автоматом, выпустив в старика обойму, упал и сам, сбитый с ног ворвавшимся за ним Чудовищем.

Агасфер упал на пол, как подкошенный, и застыл.

Бой в квартире Ольги Дан закончился так же внезапно, как и начался. Участники сражения были остановлены воплем, который издал Чудовище над распростертым на полу телом Агасфера. Противники, не сговариваясь, сошлись в комнате Алексея.

Не обращая внимания ни на своих, ни на чужих, элегантный Иннокентий Иванович опустился на колени и проверил пульс вечного странника.

– Это кто его так приложил? – он посмотрел на виновато потирающего разбитую щеку стрелка. – Вот уж не ожидал, что кто-нибудь из моих людей способен снять проклятие, наложенное самим… – он махнул рукой. – Где ты взял этот ствол, несчастный? Гореть тебе в аду!

– Дык, на складе выдали, – стрелок неловко вытер рукавом кровь и уставился на начальника.

– На каком складе? Гореть тебе всенепременнейше.

– На нашем, – верзила растер по лицу кровавые сопли и посмотрел на других солдат.

– На нашем. Совсем свихнулись. Вот видите, уважаемая, – он посмотрел на Ольгу. – Просто ни украсть, ни покараулить. Даже отнятое в бою у неприятеля оружие перепрограммировать не могут. Но чего уж там! Простите, мадам, на два слова, – он элегантно подал Ольге руку, и увлек ее в разгромленную кухню. – Дело в том, что мы, представители ада, умеем уважать чужую силу, даже если та направлена против нас, на ошибках, как говориться, учатся. Сначала вы украли Копье для нас, мы заплатили вам деньги, потом его у вас заказали наши враги, и вы проделали ту же операцию снова. Что вы прикажете мне делать после этого? Как, по-вашему, по– светлому, я должен реагировать на эти события? Хотите, поделюсь? Мне не остается ничего иного, как восхищаться! Так что можете считать, что я не сержусь. Теперь второй вопрос: гибель Санкт-Петербурга.

– Ну да, вы хотите, чтобы он исчез с лица земли, а мы хотим, чтобы он жил.

– Неверно. В общем, правильно, но только наполовину. Дело в том, что все представители ада жуткие индивидуалисты, и заставить действовать как единый механизм можно разве что низшие чины, – он кивнул в сторону мнущихся в коридоре стражников. – В то время как верхние, я не раскрываю здесь ничьих секретов, заняты своими карьерами и индивидуальными программами, в то время как представители света имеют централизованное руководство. Действительно, некоторое время назад политика сил тьмы рассматривала идею о гибели Питера как хорошее развлечение, в то время как сейчас, пораскинув мозгами, мы пришли к выводу, что большие города помогают как нельзя лучше заниматься вербовкой грешных душ в ад. А в Петербург стекаются еще и массы приезжих. Иным словами, мы зато…

– Ни на что не соглашайся! Помни, что бы ни говорил Сатана, не слушай его!

В дверях стоял Агасфер. Ольга бросилась ему на шею.

– Давно не виделись! – Иннокентий Иванович упер в вечного странника взгляд-рентген.

– Здравствуй, здравствуй, отец лжи, – Агасфер встал возле Ольги.

– Как бы там ни было, но, по-моему, нам лучше все– таки сесть за стол переговоров, а не рвать Питер на части накануне мистерии. Мне не менее вашего нужно, чтобы Петербург жил – осадил старика Иннокентий Иванович.

Было решено, что Агасфер начнет переговоры, в то время как Ольга с сыном поедут на Васильевский. На сборы ушло всего полчаса, но этого времени вполне хватило для того, чтобы желание покинуть разгромленную квартиру сделалось настоятельной потребностью.

– Смотри, – внушала Ольга помогающему собирать Алешины вещи Агасферу, – вдруг они притворяются, что желают помогать, а на самом деле просто выслеживали твою берлогу?

– Выслеживали, так давно бы выследили, зачем же огород городить. Потом, я не менял квартиру с середины девятнадцатого века, так что кому надо, тот всегда мог меня найти. И, наконец, я же все-таки, в отличие от вас всех, не могу умереть, а значит, практически ничем не рискую.