— Тогда найди в шкафу приз за ту игру и оставь меня, мать твою, в покое, — процедил я и взглянул в умоляющие глаза Джуни. — Я стараюсь. Брюстер не поверил мне и…

— Не вини его в этом, — налетел на меня дед Брю, тесня остальных.

Я уловил краем глаза какое-то движение, и вдруг рядом, отшвырнув со своего пути деда Брю, появился Эван — призрак-уборщик, круглыми сутками намывающий пол.

— Я не хотел никому навредить, — умоляюще запричитал он, вцепившись в мое плечо. — Ты должен сказать им об этом. Те дети… они сами напросились, издеваясь надо мной. И это не давало право судье приговорить меня к смерти.

— Пожалуйста, отцепись от меня, — попросил я.

Но меня послушала только Джуни. С обидой на лице она отпустила мою руку. Без ее поддержки Эван рванул меня к себе, и я опять упал на одно колено. Со всех сторон ко мне тянулись руки.

Я еле сдерживался, чтобы не рухнуть на пол и не свернуться на нем калачиком, защищая себя.

— Джун… — начал я.

— Эй! — закричал женский голос. — Слушайте меня, вы, покойники!

Это привлекло всеобщее внимание. Призраки перестали кричать, ссориться и хвататься за меня и оглянулись. Последовав их примеру, я совершенно неожиданно для себя уставился на пару женских ножек — таких гладких, что они практически блестели. Стройные и слегка загорелые они так и манили к себе прикоснуться. Мое сердце учащенно забилось.

Подняв взгляд повыше, я обнаружил… красные спортивные шортики, белую футболку с большущим следом от шины поперек и переброшенные через плечо светлые волосы. У меня вырвался стон. Алона Дэа.

— Тебе плохо? — опустилась рядом со мной на колени Джуни.

— Нет, просто… — Я покачал головой, глядя на стоящую передо мной руки в боки Алону. Она словно готовилась произнести ободряющую речь в группе поддержки. — Я был уверен, что ты попадешь прямиком в ад.

— Хей! — смерила меня гневным взглядом Алона.

— Я? — пораженно спросила Джуни.

— Что? Нет, не обращай внимания. Не поможешь мне подняться? — Своим появлением и внешностью Алона умудрилась отвлечь с десяток мертвых — ну, чуть меньше десятка — и я хотел воспользоваться этим.

Джуни положила мою руку на свое плечо. Она дрожала.

— Ты новенькая? — спросила Лизель Алону и, повернувшись к Эрику, прошептала: — Должно быть, новенькая.

— А ну все разошлись и нашли себе другой объект для преследования, — командным тоном объявила Алона. — Я его первой нашла.

Ее заявление снова вызвало беспорядочный гомон остальных призраков, но на этот раз он хотя бы направлен был не на меня.

— Ты не можешь…

— Эй, новенькая, некоторые из нас тут ждали…

— …Я просто хочу узнать, какой был счет.

— Уматываем отсюда, — прошептал я Джун.

Она кивнула, все еще бледная. Мы вместе поднялись и начали обходить скопление призраков. Если Джуни и показалось странным то, как я двигаюсь, огибая невидимые для нее препятствия, она об этом ничего не сказала. Она привыкла к моим неожиданным странным выкрутасам, хотя мы это никогда не обсуждали. Мы о многом не говорили. Иногда так проще.

— Слушайте сюда, — продолжала Алона. — У меня сегодня не очень удачный день, поэтому повторять дважды не буду. Я нашла его сегодня утром. Если он будет кому-то помогать, то мне — первой. Он мой. И точка.

Как только она закончила говорить, по коридору пронесся откуда-то взявшийся порыв ветра, взметнув идеальные волосы Алоны и вызвав у меня мурашки. Меня охватило странное чувство.

Я остановился.

— Ты это чувствуешь? — спросил я Джуни.

— Чувствую что?

— Ветер. Он…

Джуни осторожно шагнула в сторону от меня, ее глаза расширились. Она засунула обе руки в свой рюкзак, словно температура резко упала до минуса и это был единственный способ спасти пальцы от обморожения.

— Ты что-то слышишь? — спросила она подрагивающим голосом.

Я отрицательно покачал головой. Мне тяжело было видеть смятение и страх на ее лице.

— Неважно. Забудь. Уходим отсюда.

Но Джуни не двинулась с места. Она не отрываясь смотрела на меня, шаря в рюкзаке в поисках чего-то. Может быть, оставленного дома мобильного? То, что она чувствовала потребность позвать кого-то, потому что боялась меня… причиняло боль.

— Джуни? Я не…

Опять заметив краем глаза какое-то движение, я автоматически развернулся, ожидая еще одно неожиданное нападение уборщика Эвана. Но вместо этого увидел в трех футах от себя черное энергетическое облако. Воздух вокруг него колыхался — как от жара, исходящего из закрытой машины в августовский день. Оно становилось больше, выше и темнее, пока не закрыло собой падающий сверху от ламп свет.

Мое сердце прыгнуло в горло, и стало невозможно дышать. В последний раз я видел его несколько недель назад и, как и множество раз до этого, надеялся, что он будет последним. В том смысле, что он больше не придет за мной, а не в том, что это был последний раз, когда я пережил встречу с ним.