— Уилл? — снова позвала его Джуни.

Раздался резкий сигнальный гудок и, тихо чертыхнувшись, она повернулась, чтобы смотреть на дорогу.

О Господи! Я только сейчас поняла, где нахожусь. Я еду в Смертельном Жуке. Джуни Трэвис взяла и закрасила миленький старенький Фольксваген Жук в черный цвет, нанеся на дверцы спреем белые черепа со скрещенными костями. Ну ФРИК же! Разве вы не согласны? Что должно твориться в голове у человека, чтобы взять что-то настолько славное и превратить его во что-то настолько отвратно-готическое? Я тоскливо подумала о своем подарке к выпускному — серебряном Фольксвагене Эос Конвертибл, стоящем у папиного дома и ожидающем, когда я вернусь и прокачусь на нем. Я нахмурилась. Если папа еще не продал его…

— Может, очнешься еще разок и скажешь мне, почему я не должна вести тебя в больницу? — спросила Джуни через плечо — слава богу, не разворачиваясь. Если бы она пригляделась, то заметила бы, что голова Киллиана лежит не на сидении, а как бы висит в воздухе. Во всяком случае, с ее точки зрения.

Уилл не ответил. Его голова лежала на моих ногах, а левое плечо утыкалось прямо мне в бедро. Он так устроился, когда я находилась здесь, сама этого еще не осознавая, или он уже лежал, а я случайно материализовалась под ним?

Хм. Что-то слишком много чего происходит случайно.

— Поднимайся, Киллиан. — Я снова потрясла его за плечо. — Сколько бы ты там мозговых клеток не потерял, твоя голова все равно такая тяжелая, что у меня затекла нога.

К тому же, мне как-то неловко. Его голова на моих коленях предполагала близость, которой у меня не было даже с Крисом. При неожиданной мысли о Крисе у меня на секунду перехватило дыхание. Нет, я не хотела выйти за него замуж. Если честно, я вообще не планировала выходить замуж. Мне выпало сомнительное удовольствие в непосредственной близости наблюдать за последствиями развода родителей, и я бы лучше… умерла, чем прошла через это сама. Да, Крис больно много болтал о рестлинге и, кажется, был счастливее всего, когда я молчала, но все же… Я скучаю по нему. По тому, какая гладкая на ощупь кожа у него на шее, по тому, как перед поцелуями он жует жвачку, чтобы пахнуть мятой и свежестью. На мои глаза навернулись слезы. Все это теперь не мое. Теперь он принадлежит Мисти — этой подлой шлюхе.

Я выпрямилась, пихнув голову Киллиана. Она пообещала переспать с ним. В этом все дело?

Уилл застонал и, повернувшись на сидении, лег боком… просунув руку мне под колено!

— Мечтать не вредно! — хлопнула я его по плечу.

— Если ты мне не ответишь, я отвезу тебя в больницу и позвоню твоей маме, — пригрозила Джуни.

То ли в результате моих действий, то ли — слов Джуни, Киллиан очухался. Он не убрал руки из-под моей ноги, но повернул голову и одурманенно взглянул на меня снизу вверх, осоловело улыбаясь.

— Не надо в больницу. Домой, пожалуйста.

Его язык заплетался как у старшеклассницы, попавшей в нежные и заботливые ручки Бена Роджерса. Чудесно. В таком состоянии он, конечно, тот еще помощничек.

Его веки почти сразу опустились, и тело снова обмякло. И его голова ВСЕ ЕЩЕ лежала на моих коленях.

Джуни на переднем сидении расслабилась, громко выдохнув.

— А я уж начала бояться.

Эээ… начала?

— Ты опять говорил с людьми, которых не было рядом, — произнесла она с нервозным смешком. — Я хоть знаю кого-нибудь из них? — Она перевела взгляд на зеркало заднего вида, словно ожидая, что Киллиан сядет и примется с ней болтать. В ее глазах мелькнуло отчаяние. — Уилл? Ты очнулся?

— Ага, ты просто не видишь, как он напряженно пялится сквозь веки, — проворчала я.

— Черт побери, — выругалась она.

Я вздохнула.

— Расслабься, психичка. Если не собираешься везти его в больницу — что совсем не умно с твоей стороны, хотя о чем это я, ты ходишь в спецом порезанных чулках, так что умом явно не блещешь, — то не могла бы побыстрее отвезти его к нему домой, где он, может быть, наконец-то придет в себя и поможет мне? У меня сегодня самый паршивый день за всю мою жизнь. Я серьезно.

Словно услышав меня, Джуни свернула на своем Смертельном Жуке с главной улицы Граундсборо — названной, вы не поверите, «Главной улицей» — в квартал позади почтового отделения. По обеим сторонам дороги тянулись маленькие дома-коробки с крошечными газонами.

Я бывала здесь. Здесь жила Илса, наша наемная уборщица, и давно, еще перед разводом, мама привозила меня сюда поиграть с дочкой Илсы, когда папа уезжал в «командировку», а ей самой нужен был «дневной отдых». «Командировка» расшифровывалась как Джиджи — в то время помощница, а сейчас жена отца, а «дневной отдых» — время, проведенное в компании Джим Бима, Джека Дэниэлса и Смирнова. Иногда мне кажется, что вся моя жизнь состоит из сплошных невидимых кавычек.

У Илсы никогда не переводилось свежее печенье сникердудл, а дом пропах корицей. При воспоминании об этом мой рот наполнился слюной, но в животе не забурчало. В смерти есть и приятные стороны — я могу есть все что хочется и при этом не толстеть. Хотя не так-то просто будет найти пищу, к которой я смогу притронуться и, следовательно, съесть. Об этом тоже нужно спросить Киллиана, когда он решит воссоединиться с миром живых… ну или где мы там находимся.

Бормоча себе что-то под нос, как реальная психичка, Джуни снизила скорость где-то посередине улицы и повернула на дорожку у милого, но обветшалого коричневого одноэтажного дома с белыми ставнями и красной дверью. Справа от него располагался гараж размером чуть ли не с дом. Над обшарпанной, с вмятинами, дверью висело ржавое и погнутое баскетбольное кольцо.