— Да что ты! Мы все просто потрясены, — громко съязвил уборщик.

— Ты, — взглянула я на него, — встань в конец очереди.

Он раскрыл рот.

— Ты не можешь этого сделать!

— Может и сделала, — заметил дед Брюстера. — Топай.

Бормоча что-то себе под нос, уборщик сунул руки в карманы и, сгорбившись, побрел в конец очереди.

— И не обзывай меня! — закричала я ему, после чего повернулась к деду Брюстеру. — Если я обладаю такой властью только потому, что назвала Киллиана своим, то почему тогда никто из вас не заявил на него свои права?

По толпе духов пробежал тихий шепот.

— Что? — спросила я. — Что я такого сказала?

— Никто из нас не знал о нем до вчерашнего дня, — ответил дед Брюстера, злобно глядя через плечо на духов. — Он здорово скрывает свои способности.

— Да, но у вас все равно было полно времени, чтобы…

— Она заслуживает знать правду, — заговорила девчонка в розовом платье в горошек и нехорошо усмехнулась. — Никто не заявил на него права, потому что никто не хочет быть на твоем месте.

— Лизель, — предупреждающе сказал дед Брюстера.

Я нахмурилась, глядя на нее.

— Все и всегда хотят быть на моем месте. О чем ты говоришь?

— Теперь ты дух-проводник. Должна исполнять пожелания всех, но в особенности — его, медиума.

Я вся похолодела.

— Нет, — покачала я головой.

Девчонка в платье раздраженно вздохнула.

— В последнее время просыпалась в непривычных местах?

Я уставилась на нее. Я не просыпалась на дороге со вчерашнего утра. Сегодня очнулась достаточно близко от нее, но не… Я очнулась в машине Киллиана.

— Ты там, где он, так ведь?

— Но это не значит…

— Ты связала себя с ним. Ты его проводник. — Глаза девчонки неприятно поблескивали от удовольствия. — Он уже начал тебя призывать?

— Что?

— Если он усиленно подумает о тебе, сконцентрируется на мыслях о тебе, то — пуф! — где бы ты не была, что бы не делала, в тот же миг окажешься рядом с ним.

Мне стало нехорошо. Это может быть правдой?

Лизель посмотрела на небо, постукивая пальцами по подбородку. — Как там нынешние детки говорят? Ах да. Ты его сучка, его загробная сучка. — Она радостно рассмеялась, довольная своей шуткой.

— Эй, Лизель, какая-то ты худенькая сегодня, тебе не кажется? — спросила я. — И вроде стала прозрачней?

Ее смех оборвался, и она принялась разглядывать себя.

— Нет, я не… Это правда? О боже! Эрик, где ты? — Она выскочила из очереди, ища кого-то, кто бы подтвердил, что она не исчезает.

— Это было не очень хорошо, — укорил меня дед Брюстера.

Я на секунду задумалась.

— У тебя… замечательные здоровые волосы, — крикнула я ей вдогонку.

Дед Брюстера пораженно взглянул на меня.

— Это лучшее, что я могу сказать, оставаясь при этом искренней. К том же, она первая начала.

Он открыл рот, чтобы запротестовать, но затем пожал плечами.

— Справедливо.

— Она правду сказала? — спросила я.

Дед Брюстера колебался достаточно долго, чтобы мне стал не нужен его ответ.

— Неважно, — твердо сказала я. — Загробная или нет, я не чья-нибудь сучка.

— Я бы совершенно точно не выразился так, — проговорил дед Брюстера. — Это неуважительно. Но…

— Никаких но. Я не принадлежу Киллиану.

— Ты отрицаешь вашу связь? — небрежно спросил дед Брюстера.

— Я… — До меня медленно дошло, что если я скажу «да», то они, скорее всего, в тот же миг ринутся в школу и начнут доставать Киллиана. Его выкинут из школы, после чего засунут в психушку, а я навечно застряну здесь. С другой стороны, если ему понравится иметь духа-проводника, то я опять же могу застрять здесь навечно. Но он обещал мне помочь. Вопрос только в том: верю ли я ему?

— Ну так? — выдал свое нетерпение дед Брюстера.

Посмотрим на это с эгоистической точки зрения. Если я не помогу Киллиану с этими ребятами, то он не сможет помочь мне, даже если будет этого хотеть. Конечно, это еще не значит, что он вообще мне поможет, хотя ранее явно был готов это сделать. И потом, даже если он изменит свое решения, я могу быть очень-очень настойчивой. В этом часть моего очарования.

— Нет, — наконец ответила я. — Не отрицаю.

Очередь недовольно зашумела.